борьба за выживание
Сегодня в Пекине должен начаться очередной, пятый раунд шестисторонних переговоров по северокорейской ядерной программе. Он может оказаться гораздо труднее, чем четыре предыдущих, поскольку США собираются потребовать от КНДР не только отказа от ядерного оружия, но и радикального смягчения политического режима. В то же время Северная Корея, как убедился побывавший в Пхеньяне корреспондент Ъ АНДРЕЙ ЛАНЬКОВ, начинает движение в противоположном направлении.
Северная Корея является одной из самых закрытых стран мира. Тем не менее попасть в нее может любой, если он готов платить за поездку по $250 в день и если он не является журналистом и американцем. Но даже и из этого правила иногда делаются исключения. Недавно после долгих согласований и колебаний северокорейские компетентные органы дали согласие на недельное пребывание в КНДР группы журналистов, в основном — аккредитованных в Пекине и Сеуле представителей крупнейших мировых СМИ. В эту группу попал и корреспондент Ъ.
За 20 лет, прошедших со времени, когда автор этих строк впервые оказался в Пхеньяне на стажировке, город изменился мало: те же полупустые улицы без автомобилей, те же дома, напоминающие сильно обшарпанные новостройки брежневских времен, та же толпа в поношенных френчах с неизменными значками великого вождя, те же пропагандистские лозунги, портреты и позолоченные статуи Ким Ир Сена, та же бедность.
Однако в первые часы пребывания в северокорейской столице меня интересовало совсем другое: я искал частные киоски и лотки, о появлении которых так много говорили в последние годы. Но их нигде не было. Вскоре выяснилось, что при подготовке к празднованию 60-летия со дня основания Трудовой партии Кореи, которое отмечалось 10 октября, все эти проявления мелкособственнической стихии были изгнаны с городских улиц. Как объяснил один чиновник, "столице страны образцового социализма" не к лицу подобные заведения, появившиеся потому, что "спекулянты и торгаши пытаются воспользоваться происходящими в нашей стране процессами".
Процессы эти весьма противоречивы. Начались они после того, как тяжелейший экономический кризис начала 90-х годов, усугубившийся стихийными бедствиями и неурожаями, привел к масштабному голоду. Продукты перестали отпускать даже по карточкам. Народ, осознав, что надеяться на государство больше не приходится, занялся торговлей и частными промыслами. Власти поначалу пытались помешать "разгулу частнособственнической стихии", но вскоре махнули на ситуацию рукой. Некоторые из перемен были официально оформлены в ходе "реформ" 2002 года, которые в целом свелись к запоздалому признанию уже сложившейся к тому времени ситуации, в которой народ стихийно начал заниматься мелким бизнесом. При этом формально "реформами" эти мероприятия не называются, поскольку считается, что никакой необходимости в реформах в КНДР нет. Возникла парадоксальная ситуация: официальная идеология КНДР по-прежнему является смесью корейского национализма и советской идеологии позднесталинских лет, а ее экономика напоминает советские времена поздней перестройки, эпоху инфляции, массовой мелкой торговли, стремительного роста коррупции и роста самостоятельности директорского корпуса.
Этой осенью руководство КНДР решило начать контрнаступление на позиции социально чуждых элементов. Ларьками дело не ограничилось. Например, власти КНДР потребовали свернуть программы помощи, осуществлявшиеся международными организациями. На протяжении последнего десятилетия они поставляли в КНДР 15-25% всего потребляемого там продовольствия. Однако недавно было заявлено, что в новых условиях необходимости в их помощи нет. В октябре было объявлено о введении запрета на частную торговлю зерном и полном восстановлении карточной системы на основные продукты питания.
В последние месяцы также ужесточился контроль за поездками по стране и паспортным режимом, вот уже год действует запрет на мобильные телефоны, а количество телефонных линий, соединяющих страну с внешним миром, резко сокращено. Из страны изгоняются иностранцы, присутствие которых раньше еще как-то терпели.
Однако вернуть КНДР в эпоху Ким Ир Сена, когда социализм казался незыблемым, вряд ли удастся. Перемены зашли слишком далеко. Одно дело — восстановить видимость функционирования старой системы в Пхеньяне, городе чиновничества и особо доверенных лиц, которые и раньше жили за счет государственного перераспределения. Совсем другое дело — справиться с "торгашами и спекулянтами" в провинции, где уже лет десять как существует только частная экономика. И все же у правительства КНДР есть шанс приостановить перемены хотя бы на время. В Пхеньяне рассчитывают, что в Сеуле закроют глаза на новый антиреформаторский курс и продолжат оказывать помощь. Хотя бы из опасений, что ее прекращение приведет к коллапсу северокорейского режима и заставит южан пожертвовать частью своего благополучия, чтобы срочно вытащить северян из пропасти. Или из страха, что на помощь северокорейцам придут китайские братья, которые останутся в КНДР надолго, а может, навсегда.