Переворот формы

$
83.95
€
93.92
IMOEX
2413.68
¥
12.45

Никита Розанов, преподаватель дизайна — о том, почему самые красивые автомобили выпускали в 1930-х

Никита Розанов родился в 1952 году в городе Москве. Профессор, заведующий кафедрой «Дизайн средств транспорта» МГХПА им. С.Г. Строганова, автор многочисленных книг и публикаций по истории российского и мирового автомобильного дизайна. Окончил Строгановское училище, с 1974 по 1980 год работал дизайнером на АЗЛК («Москвич-2140 SL», «Москвич-415» и другие проекты). Живет в Москве

В Строгановское училище я попал случайно. Дед отдыхал на теплоходе и рассказал новому знакомому, что внук постоянно рисует машины. А попутчик оказался профессором Николаем Бавструком, заведующим кафедрой тканей в Строгановке: «Это же к нам!» Мне Бавструк посоветовал поступать на кафедру «Художественное конструирование». Слово «дизайн» тогда не использовали. Дизайнер — это фамилия, а не профессия. На кафедре художественного конструирования было два отделения — транспорта и всяких бытовых штук, сейчас это называют промдизайном. Я учился на «транспорте».

В 1974 году я пришел устраиваться на АЗЛК. Главный конструктор полистал мой диплом и говорит: «Не могу вас принять на работу». У меня все оборвалось. А он продолжает: «У вас одни пятерки по общественным дисциплинам, а у нас оклад молодого специалиста всего 86 рублей. Я вам дам 87 рублей». С премиями выходило до 120—140 рублей. Рабочий на конвейере получал больше.

На АЗЛК мне достался стол Эдуарда Молчанова, который с Борисом Ивановым нарисовал «Москвич-408», лучший по стилистике советский автомобиль, наше осмысление космической темы, наш рокет-стайл. Молчанов только что уволился, и комки его сказочных эскизов были запиханы в ящик стола, фактически их выкинули. Надо было бы забрать для своего архива, но я не мог взять чужое. Теперь жалею.

Графика Никиты Розанова для его книги по американскому автомобильному дизайну

Забавный случай произошел с Юрием Борисовичем Соловьевым, директором Всесоюзного научно-исследовательского института технической эстетики, ВНИИТЭ. В 1973 году в Москву приехал его приятель и коллега известный американский дизайнер Раймонд Лоуи. И спрашивает: «Юра, а как ты собираешься лето проводить? У тебя есть яхта? У меня вот 12-метровая лодка, решаем с женой, куда на ней пойти». А что мог Юрий Борисович? Только если обратиться в местком, попросить, чтобы ему выдали на прокат трехместную байдарку «Салют». Лоуи на деньги Государственного комитета на науке и технике сделал интерьер для «Москвича-2140». Большинство его решений нельзя было воплотить — все упиралось в возможности нашей промышленности. В серии были освоены лишь формованные обивки панелей дверей.

«Москвич 2140 SL», «супер-люкс», придумали мы с Александром Сорокиным, который сейчас возглавляет «Автотор». Надо сказать, что на международные автомобильные салоны мы с ним в те годы не ездили, этим занимались начальники. Они привозили что-то по своему усмотрению. Например, купили французский автомобиль Simca 1307, который лег в основу «Москвича-2141». Заместитель главного конструктора АЗЛК как-то принес под мышкой красивый пластиковый бампер от «Заставы», югославского «Фиата». У нас в КБ стоял 2140-й с макетом интерьера Лоуи, мы в нем иногда отдыхали. И как-то пришла в голову идея — а что, если вместо хромированного бампера поставить пластиковый югославский? Примерили — смотрится отлично. Съездили на рынок в Южный порт, купили у грузин колесные колпаки, изображающие итальянские литые колеса Cromadora. Покрасили их серебрянкой, поставили. Так начался проект.

Серийный 2140 SL получил много изменений, от коврового покрытия на полу вместо резиновых ковриков до новой комбинации приборов с электронными часами и сигналом Fasten seat belts, «пристегните ремни». Такой индикатор я поставил и на свои «Жигули». Эту машину я купил с рук, по знакомству, а за новым «Москвичом» была нереальная очередь, в которую я бы и не попал.

На АЗЛК Никита Розанов в буквальном смысле занял место Эдуарда Молчанова, одного из создателей 408-го «Москвича». На рисунке ранний вариант этой машины. «Наш рокет-стайл», — с гордостью говорит Розанов

Помню, прибегает технолог с конвейера. «Ребята, беда! Машины идут желтые, цвета "Цитрон", кресла в них синие, подголовники красные, а обивка дверей зеленая!» Нет, так, конечно, не было задумано, так поставки совпали на линии.

Часть валютной выручки руководству АЗЛК разрешали тратить на оборудование и материалы для дизайнеров. У нас не было недостатка в бумаге, голландской гуаши, фломастерах и пластилине. Мы пользовались скульптурным французским пластилином Chavant, а наши коллеги на ЗИЛе — каким-то непрофессиональным, сальным, чудовищного грязно-зеленого цвета.

В экспериментальном цехе АЗЛК стояли иностранные образцы, купе Chevrolet Vega и NSU Ro 80. Почему купили именно эти машины — вопросы к руководству. Начальство могло брать эти машины для поездок в город, нам давали прокатиться только на закрытых площадках. Однажды разразился скандал: жена какого-то руководителя поехала на Porsche 911 в раскраске ГАИ — он почему-то числился за заводом — на рынок, чем привлекла ненужное внимание толпы.

Автомобили разных марок всегда были похожи друг на друга, но, если смотреть в прошлое, мы видим разнообразие, которого сейчас вроде бы нет. Дизайн зависит и будет зависеть от текущих возможностей производства, запросов людей и требований законодательства.

Безумно интересными были предвоенные, 1930-е годы. По технике и мощности моторов — почти современный уровень, а жестких требований по безопасности нет. На мой взгляд, довоенная вершина дизайна — Alfa Romeo 6C 2300. Компания до той поры сохраняла традиции ручного производства, что позволяло воплощать самые смелые задумки.

Автомобили, которые восхищают профессора Розанова, были созданы до начала компьютерной эры: в качестве любимых образцов дизайна он приводит «Кадиллаки» 1950-х годов и «Бугатти» c «Альфа -Ромео» родом из 1930-х

Мне нравится дизайн MINI и того поколения Nissan Micra, что продавали в России. Их внешность антропоморфна — в ней угадываются черты лица, что импонирует человеку: он видит подобное себе существо, хочется подойти и погладить. Думаю, дизайнеры продолжат «очеловечивать» автомобили, даже когда в традиционных фарах и ветровом стекле отпадет необходимость, автомобили станут беспилотными. Только это произойдет очень нескоро, возможности искусственного интеллекта в деле управления автомобилями были переоценены.

Работа студента Строгановского училища Дмитрия Погорелова. В 2012 году еще казалось, что главный автомобиль страны может называться «Руссо-Балтом»

Ни компьютер, ни искусственный интеллект не могут ничего придумать сами. Ускорить работу — да, многократно, но стиль нового автомобиля зависит от количества идей у дизайнера, а количество идей у дизайнера — от его кругозора. Искусственный интеллект работает с тем, что предоставил ему человек.

Мои студенты не пользуются искусственным интеллектом при создании работ. Они пользуются интеллектом педагога и собственным интеллектом.

Renault Vis-a-Vis — дипломная работа студентов Строгановки Даниила Каныкина и Александра Пьянова. Первый соискатель степени бакалавра отвечал за внешность, второй за интерьер

Я преклоняюсь перед американскими технологиями. Один из моих самых любимых автомобилей — Cadillac Eldorado 1959 года. Там крыло такой длины, что водитель успевал выкурить сигару, пока шел протирать задние фонари. На каждой боковине Eldorado около 60 креплений для молдингов. И все совпадает. Как американцам удалось в те годы наладить массовое производство подобных машин?

Сегодня корейцы работают над дизайном британских марок, а китайцы — над будущими американскими моделями. Все перемешалось, и это замечательно. Когда человек другой культуры пытается проникнуться чем-то новым, и появляются интересные идеи.

Для Ивана Драпкова, студента Строгановки, идея создания правительственной машины выглядела как Rolls-Royce Phantom, поставленный на огромные внедорожные колеса, — в 2012 году Rolls-Royce Cullinan еще не существовал. Но как это часто бывает, творческая мысль очень быстро перегнала первоначальный замысел. То же самое произошло с Иваном Пашенцевым, отталкивавшимся от представительских ЗИЛов

Предыдущие годы были для китайского автопрома «временем устрицы»: раковина приоткрылась и, фильтруя воду, набрала идей. Сейчас створки закрываются, наступает этап осмысления собранного. Лицо китайского дизайна только начинает проявляться.

В начале 2000-х в Москве проходила презентация BMW седьмой серии, вокруг дизайна которой шло столько споров (речь о машине с кузовом E65. — Прим. ред.). К нам в Строгановку приехал Крис Бэнгл, автор этой модели, главный дизайнер марки. Мы общались с ним на кафедре. Бэнгл взял листок А4, начал рисовать. Он замечательный график! Изобразил весь будущий модельный ряд марки. Добавил, что его пригласили в компанию для того, чтобы разные модели BMW не смотрелись, как сосиски разной длины, извлеченные из одной банки. Банку тоже изобразил. Я уже представил, как вставлю этот листок в рамочку. Беседа закончилась. Бэнгл взял листок, на котором он рисовал, сложил вчетверо. Увидел, что на листке, что был ниже, шариковая ручка тоже оставила след. И эту бумажку сложил. Все положил в нагрудный карман, застегнул карман на пуговку. Пиарщик, который внимательно следил за беседой, одобрительно кивнул.

«Если вы спросите меня про пять лучших по дизайну за всю историю автомобилестроения машин, я встану и уйду», — сказал мне перед интервью Герт Хильдебранд, автор возрожденного MINI. Видимо, его забодали вопросами про Porsche 911 и Citroen DS. У меня первое место однозначно за Bugatti. Сложнее определить, какую модель я ценю больше всего. Пожалуй, Bugatti Atlantic, выпущенный в моих любимых 1930-х годах. На этой машине Жан Бугатти «перевернул форму», переосмыслил понятие обтекаемости. А технический элемент, заклепки, несут эмоциональную нагрузку.

Дизайнеры пытаются заглянуть в будущее, но в действительности никто и не представляет, как будут выглядеть автомобили через двадцать лет. На процесс формообразования и стиля влияет множество внешних факторов.

В Строгановке я читаю лекции больше сорока лет. Студенты поменялись. Раньше я рассказывал про 12-цилиндровые моторы, и мало кто из первокурсников представлял, что это такое. А сегодня девочка с первого ряда встает и говорит: у меня у папы такой двигатель на Maserati, когда он открывает полный газ, лампы освещения в тоннеле под Маяковкой начинают моргать. У другой студентки у папы конюшня. Она согласна с тем, что дизайн автомобилей пошел от экипажей.

Концептуальный проект BMW Motorrad Vision Next 100 работы российского дизайнера Евгения Жукова, выпускника Строгановки, ученика профессора Розанова. Подготовлен в честь 100-летия компании, отмечавшегося в 2016 году

Евгений Жуков, мой ученик, пятнадцать лет проработал в Германии на BMW, занимался мотоциклами, получил три премии Red Dot, это высшая дизайнерская награда в Европе. Прошлым летом вернулся с семьей в Россию, не захотел, чтобы его дети учились в Германии, чтобы их упрекали в том, что они русские. Сейчас он главный дизайнер Рыбинского моторостроительного завода, там делают снегоходы и квадроциклы. Женя доволен: «Волга, красотища!»