"Телесных повреждений у задержанного я не заметил"

дело Пуманэ

В Ъ обратился бывший начальник 11-го отдела московского УБОПа майор Вячеслав Душенко, разыскиваемый Моспрокуратурой за убийство во время допроса капитана третьего ранга в отставке Александра Пуманэ. ВЯЧЕСЛАВ ДУШЕНКО позвонил корреспонденту Ъ АЛЕКСАНДРУ Ъ-ЖЕГЛОВУ и заявил, что не только не убивал задержанного бывшего подводника, но даже пытался его спасти. Разыскиваемый Душенко утверждает, что он в принципе готов явиться в прокуратуру и дать показания, но не пойдет, потому что его дело расследуют необъективно.

Отставной моряк-подводник Александр Пуманэ был задержан в ночь на 18 сентября 2004 года. В его машине обнаружили мощную бомбу, состоявшую из двух мин МОН-50 и тротиловой шашки. Задержанного доставили в 83-е отделение милиции, откуда он попал в Институт скорой помощи имени Склифосовского. Там подозреваемый скончался от травм, полученных во время допроса. По факту смерти бывшего подводника было возбуждено уголовное дело, расследованием занялась Моспрокуратура. Там решили, что в гибели задержанного Пуманэ виноват начальник 11-го отдела (по борьбе с терроризмом) УБОПа Вячеслав Душенко. Милиционер скрылся и был объявлен в федеральный розыск. В ходе расследования выяснилось, что Александр Пуманэ являлся участником преступной группировки, на счету которой несколько громких заказных убийств. Одной из ее жертв стала бывший вице-президент по финансам, член совета директоров банка "Первое ОВК" Людмила Красногер — в ноябре 2001 года она была похищена и убита.

— Во всяком случае, не чувство вины. Виновным в чем-либо себя я не считаю. Поверьте, к преступлению я не причастен. Поэтому после случившегося я спокойно продолжал работать. Смерть Пуманэ вызвала большой общественный резонанс, и прокуратуре нужно было срочно реагировать. Необходимо было показать на всю страну, как прокуратура быстро и качественно борется с нарушениями закона сотрудниками МВД. А руководству ГУВД — как они оперативно отреагировали на нарушение законности в своих рядах. Одна беда, истинных обстоятельств смерти Пуманэ установлено так и не было. Вместо объективного расследования событий в прокуратуре стали действовать по принципу: раз есть преступление, значит должен быть обвиняемый. И быстро. То есть, им нужен был стрелочник. Мне стало известно, что стрелочником хотят сделать меня. В этот момент я не скрывался, а находился на больничном. Об этом было известно и моему руководству, и прокуратуре. Однако, не дожидаясь моего выздоровления, без допроса хотя бы в качестве свидетеля 5 октября 2004 года мне было заочно предъявлено обвинение в причинении телесных повреждений Пуманэ и злоупотреблении служебным положением. Стало понятно, что надеяться на объективное, непредвзятое расследование не приходится.

— Что произошло в 83-м отделении милиции 18 сентября 2004 года? Если вы не убивали господина Пуманэ, то могли видеть, кто это сделал...

— Когда я приехал в 83-е отделение, там уже находилось большое количество сотрудников различных силовых ведомств. Пуманэ в этот момент опрашивал дознаватель Петров. Он пытался взять объяснения с Пуманэ, но в силу отсутствия опыта работы у него это очень плохо получалось. Мне было известно, что у задержанного нашли документы еще на две машины, которые также могли быть начинены взрывчаткой. Их надо было срочно найти и обезвредить. Времени на вялый опрос Пуманэ дознавателем просто не было. Надо учитывать, что незадолго до этого были взорваны самолеты, совершен теракт возле метро "Рижская", захвачены заложники в Беслане. Будучи руководителем отдела УБОП Москвы по противодействию терроризму, я обязан был сделать все для предотвращения вероятного теракта. Поэтому я объяснил дознавателю необходимость побеседовать с задержанным немедленно. Хочу заметить, что приписываемую мне СМИ фразу "Сейчас он у меня заговорит" я не произносил. Прокуратура обвиняет меня в том, что, забрав Пуманэ для беседы из кабинета дознавателя, я якобы помешал проведению следственного действия. Это неправда. В то время уголовное дело возбуждено еще не было. А без его возбуждения никакие следственные действия, за исключением осмотра места происшествия, проводиться не могут. Ни в какой подвал я Пуманэ не отводил. И уж тем более не бил. Я даже толком с ним побеседовать не успел. К нашему разговору тут же присоединилось большое количество незнакомых мне сотрудников силовых ведомств, и мы стали только мешать друг другу. В этот момент я услышал, что следователь территориального отдела готов совместно со взрывотехниками ФСБ начать осмотр машины, на которой Пуманэ был задержан. Тогда я решил, что лучше приму участие в осмотре. После того как осмотр был закончен, в Богословском переулке нашлась вторая машина Пуманэ. Она была припаркована рядом с домом. Я выехал туда, чтобы помочь в эвакуации жильцов. Что происходило с Пуманэ в это время в отделении милиции, я не знаю. Вернувшись после проведения эвакуации, я от кого-то услышал, что Пуманэ стало плохо. Войдя в отделение, я обнаружил его на лестнице, рядом с ним стояли незнакомые мне сотрудники. Я крикнул им, что надо вызвать скорую, а сам попытался оказать Пуманэ первую помощь. Вскоре приехала скорая и госпитализировала его. Каких-либо телесных повреждений у задержанного я тогда не заметил.

— Я готов явиться в прокуратуру и дать показания, однако сомневаюсь в объективности расследования. Ведь у прокуратуры нет обратного пути. Я сомневаюсь, что кто-нибудь там возьмет на себя смелость признать, что за восемь месяцев расследования уголовного дела следователи так и не выяснили, кто, где и когда причинил Пуманэ телесные повреждения, от которых он скончался. В связи с этим более чем смешно выглядит направление в суд уголовного дела по обвинению начальника 83-го отделения милиции Семигина и дежурного Смереко в преступной халатности (вина милиционеров, по версии следствия, заключается в том, что они вооружили дубинкой возможного убийцу господина Пуманэ; подробно об их деле Ъ рассказывал 7 мая.— Ъ). С таким же успехом аналогичные обвинения можно было предъявить и начальнику ГУВД Пронину. Моя вина в этом преступлении не доказана. Но это не помешало суду санкционировать мой арест. Не хочу быть стрелочником.

— В органах внутренних дел я служу с 1991 года на различных должностях в службе криминальной милиции. Неоднократно поощрялся руководством ГУВД Москвы, МВД России, имею государственные и ведомственные награды, ветеран боевых действий в Чечне — у меня ранение и контузия. Однако руководство столичного ГУВД моих заслуг не учло, и 15 февраля 2005 года с грубейшим нарушением уволило меня из органов внутренних дел.