В декабре 2022 года в Кемеровском арбитражном суде Федеральной налоговой службе (ФНС) удалось добиться реализации важной трактовки налогового законодательства, сводящейся к ответу на вопрос, кто в России налогоплательщик — юрлицо или бизнес как совокупность контролирующего его собственника и бизнес-процессов? Ответ в контексте банкротств еще в декабре 2017 года дал пленум Верховного суда РФ (ВС, пленум №53), а позже, уже в сентябре 2020 года, президиум ВС в деле №А14-7544/2014 — в позициях заявлено, что при банкротствах практика создания «центров прибылей» и «центров убытков» незаконна. Но лишь в конце 2022 года принцип применили в деле о скандальном и распутанном лишь после вмешательства первых лиц государства банкротстве последних лет.
Дмитрий Бутрин
Фото: Дмитрий Лебедев, Коммерсантъ
Дмитрий Бутрин
Фото: Дмитрий Лебедев, Коммерсантъ
Некогда крупная шахта — «Алексиевская» в 2016 году сменила владельца и ушла в банкротство, причем попытки продать шахту были в 2021 году катастрофой, имущественный комплекс «Алексиевской» ушел было с торгов за 35 млн руб., сделка оспорена ФНС, и в итоге уже остановленная шахта продана за 85 млн руб. Все покупатели считали ее глубоко убыточной, что по документам и выходило: «Алексеевская» продавала энергоуголь по цене около 745 руб./т, что было очевидно ниже себестоимости и создавало периодически долги по зарплате персоналу — порядка 200 млн руб. ФНС, которой «Алексиевская» должна была до 2 млрд руб., неоднократно указывала, что речь идет не совсем о «шахте» как юрлице — вокруг «Алексиевской» фактический владелец и ее, и ряда других юрлиц белорус Юрий Сазонов создал сеть компаний, занятых (арендуя у шахты все, что можно) и добычей, и обогащением, и транспортом, и даже лабораторным контролем угля. Указывала ФНС на это и Следственному комитету, который упорно отказывался видеть в этом уголовные дела — как и в том, что на конце бизнес-цепочки находилась кипрская Energy Sistems EQ, контролируемая Сазоновым и продававшая уголь на экспорт уже по 4 тыс. руб./т.
В итоге для ликвидации проблемы в регион пришлось приезжать премьер-министру Михаилу Мишустину, а долги «Алексиевской» по зарплате шахтерам, 200 млн руб., погасили из бюджета. Но на деле в бюджет деньги вернутся, и многократно. Суд в Кемерово признал, что постоянно банкротящиеся «центры убытков» и стабильные «центры прибыли» в деле «Алексиевской» — результат занижения себестоимости угля, а требования ФНС к должнику увеличились до 4,3 млрд руб. Предъявлены они Юрию Сазонову и его «компаниям-помощникам» вокруг «Алексиевской», которые активно выдавали и Сазонову, и его семье, и друзьям займы — столь крупные, что на зарплату шахтерам не хватало. В этом, видимо, половина морали: придумал — не злоупотребляй. Вторая половина важнее: ФНС видит бизнес не как совокупность юрлиц, выводящих прибыль в офшоры, а как прозрачный процесс, скрыть который нельзя.