Второй кассационный суд назначил на 27 декабря рассмотрение дела Петра Парпулова — первого осужденного за госизмену, освобожденного от отбывания срока в связи с тяжелым онкологическим заболеванием. Прокуратура требует отменить два судебных решения о невозможности лечить Петра Парпулова в колонии. Они были приняты в мае и июне, после чего господина Парпулова экстренно прооперировали в Москве. Теперь, накануне Нового года, суд третьей инстанции должен изучить материалы дела, и, если он согласится с обвинением, мужчину вернут в колонию.
Петр Парпулов
Фото: ПЦ «Мемориал» (внесен в реестр иноагентов, ликвидирован по решению Мосгорсуда
Петр Парпулов
Фото: ПЦ «Мемориал» (внесен в реестр иноагентов, ликвидирован по решению Мосгорсуда
Историю 67-летнего Петра Парпулова “Ъ” рассказывал в мае, после того как на нее обратила внимание уполномоченный по правам человека в РФ Татьяна Москалькова. Будучи авиадиспетчером в аэропорту Сочи, господин Парпулов в 2014 году оказался фигурантом дела о госизмене — ФСБ обвинила его в разглашении гостайны во время отпуска в Грузии в 2010 году. Как утверждала спецслужба, Петр Парпулов выдал дальним родственникам секретные сведения о вылетах военных самолетов из Адлера во время «пятидневной войны» 2008 года. Защита настаивала, что авиадиспетчер не имел доступа к гостайне, а о полетах военной авиации рассказывали СМИ. Тем не менее суд приговорил господина Парпулова к 12 годам колонии, заявив, что его действия «могли нанести ущерб интересам РФ».
В 2019 году у него диагностировали сразу три вида онкологии, однако из-за эпидемии COVID-19 провести необходимые обследования и УЗИ удалось только к лету 2021 года. Тогда врачи обнаружили у Петра Парпулова две новые опухоли. К ноябрю встал вопрос о срочной операции, и Петр Парпулов стал судиться с ФСИН, указывая, что его заболевание входит в перечень болезней, при которых заключенных могут отпустить домой. Представители колонии и тюремные врачи настаивали, что состояние Петра Парпулова удовлетворительное, а семья Парпуловых надеялась, что суд обяжет ФСИН пригласить гражданских онкологов, чтобы те дали заключение о срочности операции. Суд откладывали восемь раз: ФСИН не предоставляла необходимые документы, на заседание являлся не тот врач, которого вызывал суд, болел судья, господина Парпулова не удавалось подключить к заседанию по видеосвязи, несколько раз здание суда закрывали из-за сообщений о «минировании». В апреле дочь господина Парпулова Юлия пожаловалась на затягивание процесса генпрокурору Игорю Краснову и омбудсмену Татьяне Москальковой. В мае, после публикации “Ъ”, Октябрьский районный суд Тамбова рассмотрел ходатайство Петра Парпулова и отпустил его «по болезни».
В июне прокуратура обжаловала решение, посчитав медицинские диагнозы Петра Парпулова недостаточным основанием для освобождения, но проиграла суд.
В сентябре заместитель прокурора Тамбовской области Эдуард Гиматов подал кассационную жалобу, потребовав отменить майское решение и направить авиадиспетчера отбывать оставшиеся четыре года в колонии. К тому моменту Петра Парпулова уже прооперировали в Москве. В начале декабря его розыском занялись разные ведомства сразу в трех городах, рассказала “Ъ” Юлия Парпулова: «Адвокату в Тамбове стали звонить из суда, к матери в Сочи пришла полиция, со всех сторон стали требовать срочно ознакомить отца с извещением о назначении заседания на 27 декабря. Я понятия не имею, как об этом говорить с отцом, он на реабилитации, еле ходит, нуждается в постоянном наблюдении врачей и регулярных анализах. Кроме того, я не понимаю, какие документы суд будет рассматривать в декабре о состоянии здоровья отца в мае».
В распоряжении “Ъ” есть кассационное представление зампрокурора Тамбовской области Эдуарда Гиматова, поданное во Второй кассационный суд в Москве 30 сентября. «Судебные решения вынесены с существенными нарушениями уголовного и уголовно-процессуального законов, повлиявшими на исход дела, и подлежат отмене»,— сообщает господин Гиматов.
По его мнению, Петр Парпулов «не нуждается в постоянном уходе», «уклонялся от проведения оперативного лечения» в Тамбове и «может содержаться в исправительном учреждении на общих основаниях при проведении соответствующего лечения».
Господин Гиматов сообщает также о непогашенном дисциплинарном взыскании, которое получил осужденный «за нарушение формы одежды», хотя защита в мае утверждала, что взыскание было погашено.
Также прокуратура возражает против позиции уполномоченного по правам человека Тамбовской области Владимира Репина: он изучал дело Петра Парпулова и докладывал о нем Татьяне Москальковой, отмечая, что заболевание осужденного входит в перечень болезней, при которых людей освобождают из колонии. Мнение Владимира Репина «необоснованно учтено судом», поскольку «он не является участником уголовного судопроизводства, не имеет каких-либо медицинских познаний», полагает господин Гиматов. Зампрокурора также отмечает, что между ФСИН Тамбовской области и региональным онкологическим диспансером заключен договор, который позволял прооперировать авиадиспетчера, и указывает на удовлетворительное состояние господина Парпулова в момент освобождения.
«Когда он вышел, я тащила его на себе до машины, он 100 м пройти не мог, у него выпали все зубы, он месяцами сидел на одних жидкостях,— описала состояние отца Юлия Парпулова по просьбе “Ъ”.— Я одним днем прописала его у себя в Москве, чтобы нам дали квоту в больнице, кардиолог запрещал оперироваться, ему делали переливание крови, чтобы поднять показатели. Один предоперационный анализ, который делается только в Москве, стоил 66 тыс. руб., их нам помогли собрать неравнодушные люди. Сомневаюсь, что ФСИН стала бы проводить столько обследований (ФСИН в случае оставления заключенного в колонии взяла бы на себя расходы по его лечению.— “Ъ”) и тем более за такие деньги».
Московские врачи, говорит госпожа Парпулова, оказали ее отцу помощь, которую едва ли могли оказать их коллеги в Тамбове, это фактически подтвердили два суда. Теперь она опасается, что, если кассационный суд примет во внимание доводы прокуратуры, «отца отправят в колонию прямо в Новый год».
“Ъ” также удалось ознакомиться с постановлением судьи Второго кассационного суда Андрея Каблова о направлении представления прокуратуры на рассмотрение. Документ дублирует доводы прокурора, в нем также указано, что тамбовские суды не учли «удовлетворительное состояние здоровья осужденного». «Нахожу, что по данному делу допущены нарушения»,— констатирует господин Каблов.
В марте правозащитный фонд помощи заключенным «Русь сидящая» (внесен в реестр иноагентов), обращаясь в Конституционный суд по делу об освобождении из СИЗО заявительницы Нины Мургиной с тяжелым заболеванием, констатировал, что освободиться из российской тюрьмы по болезни «сегодня практически невозможно». По данным ФСИН за 2020 год (это самая актуальная опубликованная информация), 23% просивших освобождения по тяжелой болезни до него не дожили. Оспаривала ли прокуратура ранее решения судов об освобождении по болезни, неизвестно. Адвокат «Первого отдела» (объединение юристов и адвокатов, оказывающее помощь осужденным по статье о госизмене) Евгений Смирнов полагает, что такая статистика вряд ли ведется, но называет прокурорское обжалование освобождения «по болезни» редкостью. Суды первой и второй инстанций, приняв решение освободить тяжелобольного человека, констатировали «неспособность пенитенциарной системы оказать помощь заключенному», поясняет Евгений Смирнов. «Прокуратура что-то обжалует в кассации в исключительных случаях. Случай Парпулова — первый известный мне, когда суд принял подобное представление прокуратуры к рассмотрению,— говорит эксперт.— Вероятно, дана установка не освобождать никого из колонии по этой статье (о госизмене.— “Ъ”), а Петр Парпулов первый (осужденный по этой статье.— “Ъ”), кого выпустили по болезни».
“Ъ” располагает копией обращения Юлии Парпуловой к Татьяне Москальковой: госпожа Парпулова благодарит омбудсмена за спасение жизни отца и просит «снова помочь». Получить оперативный комментарий аппарата уполномоченного о получении обращения “Ъ” пока не удалось.