Наука прерывает связь

Российские ученые теряют зарубежные контакты и финансирование. Запад резко ограничил научное сотрудничество. Вкладываться в совместные проекты с университетами из России перестанет Великобритания. При этом санкций против российских ученых и студентов Лондон обещает не вводить. Но и без этого научная работа теперь практически невозможна. Почему? “Ъ FM” поговорил об этом с российскими учеными в стране и за рубежом. С подробностями — Иван Корякин.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Российской науке и прежде хватало санкций: в 2020-м Microsoft отказался сотрудничать с МГТУ имени Баумана, а год спустя в черный список США попал МФТИ. Международное сотрудничество с 2014 года постепенно сокращалось. Сейчас же, говорят собеседники “Ъ FM”, под вопросом не просто совместные исследовательские программы, но и стажировки, и учеба по обмену.

Та же Великобритания заявляет, что не будет вводить санкции против студентов и ученых, но де-факто они уже действуют: даже на конференцию невозможно поехать, потому что визовые центры закрыты.

Остаются личные контакты в академических кругах, но их недостаточно, говорит ведущий научный сотрудник института социологии РАН Василий Аникин: «На личных связях ничего не построишь. Финансирование все равно идет на уровне институтов. Даже если ученый из-за рубежа захочет привлечь российских специалистов к международному проекту, он не сможет, потому что сейчас мы получили черную метку.

Естественно, без институционального бэкапа индивидуальные связи остаются в основном на уровне каких-то дружеских контактов».

Хотя не все гранты ученые получают от властей. В генетике, например, основные источники финансирования — это частные организации, говорит заведующий лабораторией Института молекулярной генетики РАН и Университета Ратгерса (США) Константин Северинов. У него другая проблема — теперь в России заниматься исследованиями невозможно, отмечает эксперт: «Поставки реагентов и оборудования, которое всегда было западным, просто прекратились. Частично из-за логистики, а частично из-за того, что ряд крупных компаний свернули деятельность. Это не имеет никакого отношения к действиям США или Великобритании. Равно как и России, когда предлагается, например, снять необходимость публикации в западных журналах».

Иностранные научные издания сейчас сами отказываются публиковать материалы российских ученых — не из-за гражданства, а по формальным признакам, и это очень серьезная проблема, говорит молекулярный биолог из Германии Ирина Якутенко: «Когда люди публикуют статью о каком-то открытии, там указывается фамилия авторов, какому институту они принадлежат.

И сейчас будут проблемы у очень многих ученых, ведь возникнет вопрос: как публиковать эти статьи? Формально отказ от сотрудничества означает, что автора надо снять, если он работает в российском институте.

И это, конечно, очень плохо, потому что статьи — мерило качества научной деятельности и необходимый инструмент для карьеры ученого».

На этом фоне некоторые исследователи встают на путь программистов и покидают страну. И даже параллели с «философским пароходом», а он отплыл ровно 100 лет назад, угадываются. Но ситуация все же иная, ведь она, возможно, даже чем-то хуже, продолжает Василий Аникин из института социологии РАН: «Некоторые ученые уехали, но массового переманивания пока не происходит, нужно доказать сначала, что русский лучше, чем свой сотрудник. Понятно, что уехавшие в принципе были востребованы на Западе».

Но российские ученые, которые уже работают за границей, сами говорят, что с давлением не сталкиваются. Напротив, в США, например, разрабатывают программы, которые позволят исследователям дольше оставаться в стране. А переманивать будут, во всяком случае, из гуманитариев — специалистов по Восточной Европе, уверены собеседники “Ъ FM”. На фоне прекращения контактов с некоторыми странами растет запрос на экспертизу по России.