'/%3e%3cpath%20fill-rule='evenodd'%20clip-rule='evenodd'%20d='M14.3017%2018.2207H15.3723L14.8352%2016.9716L14.3017%2018.2207ZM14.0381%2018.8502L13.7205%2019.5769H12.9973L14.5351%2016.0881H15.1601L16.6917%2019.5769H15.9493L15.6357%2018.8502H14.0381ZM25.6746%2019.5744H26.3736V16.0879H25.6746V19.5744ZM22.8929%2018.0766H24.1812V17.4409H22.8929V16.7264H24.7631V16.0905H22.1942V19.5767H24.8304V18.9408H22.8929V18.0766ZM20.1158%2018.4886L19.3234%2016.0879H18.7452L17.9528%2018.4886L17.1817%2016.0898H16.4277L17.6446%2019.5789H18.2308L19.0245%2017.2871L19.8181%2019.5789H20.4094L21.6232%2016.0898H20.8887L20.1158%2018.4886ZM11.9304%2018.0863C11.9304%2018.6538%2011.6486%2018.9571%2011.1368%2018.9571C10.6222%2018.9571%2010.3388%2018.645%2010.3388%2018.0621V16.0902H9.63046V18.0863C9.63046%2019.0681%2010.1761%2019.6312%2011.1271%2019.6312C12.0875%2019.6312%2012.6381%2019.0574%2012.6381%2018.0571V16.0881H11.9304V18.0863ZM7.94048%2016.0881H8.64841V19.5791H7.94048V18.1613H6.34117V19.5791H5.63281V16.0881H6.34117V17.4962H7.94048V16.0881Z'%20fill='white'/%3e%3cpath%20fill-rule='evenodd'%20clip-rule='evenodd'%20d='M16.0069%2011.6456C13.556%2011.6456%2011.5625%209.65187%2011.5625%207.20117H12.1903C12.1903%209.30551%2013.9026%2011.0176%2016.0069%2011.0176C18.1113%2011.0176%2019.8236%209.30551%2019.8236%207.20117H20.4514C20.4514%209.65187%2018.4576%2011.6456%2016.0069%2011.6456Z'%20fill='white'/%3e%3cdefs%3e%3clinearGradient%20id='paint0_linear_17199_5762'%20x1='1336'%20y1='2.75586'%20x2='1336'%20y2='2669.42'%20gradientUnits='userSpaceOnUse'%3e%3cstop%20stop-color='%23FB6361'/%3e%3cstop%20offset='1'%20stop-color='%23ED3E45'/%3e%3c/linearGradient%3e%3c/defs%3e%3c/svg%3e)
«Я бы написал любую дрянь — лишь бы мне заплатили за это»
Джек Лондон о том, как он стал писателем
22 ноября исполняется 105 лет со дня смерти Джека Лондона. За 40 лет жизни он успел побывать устричным пиратом и матросом на шхуне, гладильщиком в прачечной и кочегаром, рабочим на джутовой фабрике и расстановщиком кеглей в кегельбане, принять участие в марше безработных на Вашингтон и стать знаменитым автором приключенческих романов. В приключениях он действительно знал толк, и его стремление стать писателем тоже было одним из приключений. Перечитали письма, в которых он об этом рассказывает.
AP
1
Вы найдете здесь мою попытку переписать первое письмо. Я целых два дня сидел над ним и серьезно его переработал. По трудностям, которые у меня возникли, и по опыту с первым ужасным вариантом я заключаю, что мне нужно будет переписать его в третий раз, чтобы оно прилично выглядело. Однако я шлю его таким, как оно есть. Я и представить себе не мог, что мои первые письма так плохи. Теперь я это вижу.
Вы найдете здесь мою попытку переписать первое письмо. Я целых два дня сидел над ним и серьезно его переработал. По трудностям, которые у меня возникли, и по опыту с первым ужасным вариантом я заключаю, что мне нужно будет переписать его в третий раз, чтобы оно прилично выглядело. Однако я шлю его таким, как оно есть. Я и представить себе не мог, что мои первые письма так плохи. Теперь я это вижу.
2
Я не знаю, что делать. Как в тумане, чувствую, что во всем я неправ, что я не строю характеры, как должен, или даже письма пишу не такими, как их нужно писать. Но я надеюсь — со временем все вызреет. Во всяком случае, это хороший способ честно понять ограниченность человеческих возможностей.
Я не знаю, что делать. Как в тумане, чувствую, что во всем я неправ, что я не строю характеры, как должен, или даже письма пишу не такими, как их нужно писать. Но я надеюсь — со временем все вызреет. Во всяком случае, это хороший способ честно понять ограниченность человеческих возможностей.
3
Когда я только начинал писать, у меня не было никаких представлений об искусстве. Так что по мере того, как я учился писать, мне приходилось еще заниматься самообразованием, и это не говоря о том, чтобы зарабатывать на жизнь.
Когда я только начинал писать, у меня не было никаких представлений об искусстве. Так что по мере того, как я учился писать, мне приходилось еще заниматься самообразованием, и это не говоря о том, чтобы зарабатывать на жизнь.
4
Я бы написал любую дрянь — лишь бы мне заплатили за это.
Я бы написал любую дрянь — лишь бы мне заплатили за это.
5
В жизни я столько странствовал, что в моем чтении и образовании создались огромные пробелы, и мне они так заметны, что я постоянно сомневаюсь в себе.
В жизни я столько странствовал, что в моем чтении и образовании создались огромные пробелы, и мне они так заметны, что я постоянно сомневаюсь в себе.
6
«Кольерс» заплатил мне 500 долларов за «Революцию». Не знаю, когда они ее опубликуют. Может быть, никогда.
«Кольерс» заплатил мне 500 долларов за «Революцию». Не знаю, когда они ее опубликуют. Может быть, никогда.
7
Роман закончен и принят. «Макклюр» выпустит его осенью. Это мой первый роман, и он не ахти какой. Я мог бы написать еще три книги такого же размера, разбираясь с ошибками, допущенными тут.
Роман закончен и принят. «Макклюр» выпустит его осенью. Это мой первый роман, и он не ахти какой. Я мог бы написать еще три книги такого же размера, разбираясь с ошибками, допущенными тут.
8
Вам когда-нибудь говорили, что вы отвратительно пишете? Я имею в виду отвратительный почерк. У вас почерк почти так же ужасен, как у меня, только я прячусь за печатной машинкой, и никто об этом не догадывается.
Вам когда-нибудь говорили, что вы отвратительно пишете? Я имею в виду отвратительный почерк. У вас почерк почти так же ужасен, как у меня, только я прячусь за печатной машинкой, и никто об этом не догадывается.
9
Я думаю, вы говорите о Ногути. Это японский поэт, не так ли? К сожалению, я незнаком с большинством литературных светил — моя жизнь была слишком короткой, слишком занятой и слишком далекой от подобных связей.
Я думаю, вы говорите о Ногути. Это японский поэт, не так ли? К сожалению, я незнаком с большинством литературных светил — моя жизнь была слишком короткой, слишком занятой и слишком далекой от подобных связей.
10
Моя любовь к чтению рано взрастила во мне желание писать, но мой образ жизни не давал мне это попробовать.
Моя любовь к чтению рано взрастила во мне желание писать, но мой образ жизни не давал мне это попробовать.
11
Я был ловцом лосося, устричным пиратом, матросом на шхуне, рыбацким патрульным, портовым грузчиком и просто искателем морских приключений — по возрасту мальчик, но среди мужчин мужчина. Всегда с книгой, и всегда за чтением, пока остальные спали.
Я был ловцом лосося, устричным пиратом, матросом на шхуне, рыбацким патрульным, портовым грузчиком и просто искателем морских приключений — по возрасту мальчик, но среди мужчин мужчина. Всегда с книгой, и всегда за чтением, пока остальные спали.
12
Меня называли жестоким, безжалостным, бессердечным, неуступчивым и т. д., и все почему? Потому что я не соглашался на предложения прибиться к какому-то берегу и остаться на нем навсегда.
Меня называли жестоким, безжалостным, бессердечным, неуступчивым и т. д., и все почему? Потому что я не соглашался на предложения прибиться к какому-то берегу и остаться на нем навсегда.
13
Поверь, соприкосновения с окружающим миром не причинят тебе вреда, если правильно относиться к трению. Вообще самый полезный опыт — это оказаться в руках знатоков своего дела, которые не станут с тобой церемониться. Для меня это всегда было лучшим образованием.
Поверь, соприкосновения с окружающим миром не причинят тебе вреда, если правильно относиться к трению. Вообще самый полезный опыт — это оказаться в руках знатоков своего дела, которые не станут с тобой церемониться. Для меня это всегда было лучшим образованием.
14
Человеку нужно, чтобы рядом всегда были те, кто лучше, чтобы было с кем себя сравнивать. Иначе он не будет расти или его рост окажется односторонним и причудливым. Тот, кто бежит с пейсмейкером, всегда развивает лучшую скорость, чем тот, кто бежит сам по себе.
Человеку нужно, чтобы рядом всегда были те, кто лучше, чтобы было с кем себя сравнивать. Иначе он не будет расти или его рост окажется односторонним и причудливым. Тот, кто бежит с пейсмейкером, всегда развивает лучшую скорость, чем тот, кто бежит сам по себе.
15
В литературе мне неоткуда было ждать помощи или совета — я просто мыкался в темноте, пока где-нибудь не удавалось пробить дыру и оттуда не просачивался свет. Прописные истины становились для меня откровением. Некому было указать мне на ошибки.
В литературе мне неоткуда было ждать помощи или совета — я просто мыкался в темноте, пока где-нибудь не удавалось пробить дыру и оттуда не просачивался свет. Прописные истины становились для меня откровением. Некому было указать мне на ошибки.
16
Что касается учебы, то я все время учусь. Никогда не целый вечер, но несколько часов перед сном я всегда провожу в кровати с книгами. Меня интересует вообще все — мир такой интересный.
Что касается учебы, то я все время учусь. Никогда не целый вечер, но несколько часов перед сном я всегда провожу в кровати с книгами. Меня интересует вообще все — мир такой интересный.
17
Поэзия? Да чего бы я только не отдал за возможность сесть и написать что-то амбициозное! Но за это ведь не платят, вот я и не сажусь. Надо так долго набивать руку, чтобы вышло что-то стоящее, но все эти мучения не имеют никакой рыночной стоимости.
Поэзия? Да чего бы я только не отдал за возможность сесть и написать что-то амбициозное! Но за это ведь не платят, вот я и не сажусь. Надо так долго набивать руку, чтобы вышло что-то стоящее, но все эти мучения не имеют никакой рыночной стоимости.
18
Не было ни дня, чтобы я не написал как минимум 1500 слов, а иногда и все 2000. Каково, а? И при этом я выполнял все свои прочие обязательства, продолжал учиться и каждый день корректировал от 16 до 48 листов. Иногда я по 48 часов не касался ногами пола, а из внешнего мира видел только крыльцо, с которого вечером забирал газету.
Не было ни дня, чтобы я не написал как минимум 1500 слов, а иногда и все 2000. Каково, а? И при этом я выполнял все свои прочие обязательства, продолжал учиться и каждый день корректировал от 16 до 48 листов. Иногда я по 48 часов не касался ногами пола, а из внешнего мира видел только крыльцо, с которого вечером забирал газету.
19
Дела здесь, в Лондоне,— ужасны; и они еще говорят мне, что это хорошие времена и все обеспечены работой, кроме нетрудоспособных. Ну если это хорошие времена, то, как выглядят плохие времена, я и представить себе не могу!
Дела здесь, в Лондоне,— ужасны; и они еще говорят мне, что это хорошие времена и все обеспечены работой, кроме нетрудоспособных. Ну если это хорошие времена, то, как выглядят плохие времена, я и представить себе не могу!
20
К черту себя! Надо забыть о себе. И тогда мир тебя запомнит. Надо вложить всего себя в работу, но не дать себе нигде вылезти наружу. Когда Гамлет произносит свой монолог, думает ли читатель в этот момент о Шекспире? Только потом — ох уж это потом — он говорит о гении Шекспира.
К черту себя! Надо забыть о себе. И тогда мир тебя запомнит. Надо вложить всего себя в работу, но не дать себе нигде вылезти наружу. Когда Гамлет произносит свой монолог, думает ли читатель в этот момент о Шекспире? Только потом — ох уж это потом — он говорит о гении Шекспира.
Журнал «Коммерсантъ Weekend» №40
от 19.11.2021, стр. 6