Бывшие заложники вспоминают, как им удалось выжить в плену и при штурме. Рассказы спасшихся записал корреспондент Ъ в Беслане ЗАУР Ъ-ФАРНИЕВ.
"Ну теперь я могу и умереть
Марина Козырева, мать второклассницы Дианы, все время провела в спортзале— Все три дня, пока мы там сидели, мы сидели чуть ли не друг на друге. Нас там было около 1100 человек. Время от времени заходили боевики и ради смеха приказывали то стоять всем, то лежать. И так продолжалось почти целыми днями. В центре они установили большое взрывное устройство, примерно 50x50 см, пульт от которого был нажимного действия. Его постоянно прижимал ногой кто-то из террористов. Когда они уставали, на кнопку ставили стопку книг. Дети вели себя очень спокойно, гораздо спокойнее, нежели взрослые. Взрослые разговаривали, и из-за этого многих из них расстреляли боевики. Все уже готовились к смерти, особенно на второй и третий день, потому что боевики говорили, что в школу никто не сможет прийти, и еще они говорили, что всем на вас наплевать: "Вам даже не хотят передать воду и еду". Они сказали, что с ними никто не связывался и никто ничего не просил. Они снимали заложников на камеру и выкидывали кассеты в окно. Иногда они снимали одежду с мальчиков, засовывали ее в ведро, где обычно бывает половая тряпка, и бросали нам со словами: "Пейте". Взрыв произошел случайно, после второго взрыва я рассчитала, что пока будет гореть фитиль, я успею выбросить дочку из окна, чтобы она убежала. Когда я это сделала, я подумала про себя: "Ну теперь я могу и умереть". А потом подумала и увидела, что во дворе стреляют, и выпрыгнула за ней, чтобы прикрыть свою дочку. Так я и убежала.
"Когда начался штурм, один из боевиков крикнул: 'Я вас спасу'"
Марат Хамаев, 15 лет— Первое время нас выводили в туалет всех, а потом перестали, выводили только маленьких детей. Над нами все время висела взрывчатка, которую они приклеили на скотче. Бандиты перед штурмом начали переругиваться, обвиняли друг друга в чем-то. Я долгое время жил в Чечне и знаю чеченский язык, и по-чеченски там не говорили, говорили только на каком-то странном языке, напоминающем арабский, и на ингушском. Один из боевиков все время читал Коран, а в общем боевиков я насчитал ровно 23. Главный из них был человек, который все время сидел на крыше со снайперской винтовкой. Мы это поняли потому, что все бегали к нему за советом. Старшеклассников заставляли носить парты и делать баррикады в окнах. Когда начался штурм, один из боевиков начал кричать, что "я вас спасу". Все побежали к нему, и в этот момент он сам себя взорвал и очень много людей погибло. Спать не давали никому, все время, если кто-нибудь начинал спать, они подходили к нему и расталкивали со словами "Не спите". Взрыв произошел под крышей. То, что говорят, что это был взрыв снаружи, это все неправда, потому что я сам видел, как взорвалась взрывчатка, которая была приклеена на скотче. До того как она взорвалась, я сидел прямо под ней, но перед этим отошел в сторону, а потом, после того как она взорвалась, я посмотрел на людей, и все, кто сидел тогда рядом со мной, они погибли. Когда начался штурм, я вынес с собой двух девочек. Одну второклассницу и одну из шестого класса. Они были очень тяжелые, и мне было очень трудно их нести. В основном все погибали от осколков разорвавшихся мин.