Олег Кудряшов в Галерее мастеров
Олег Кудряшов — художник, что называется, интересной судьбы, один из первых н
Олег Кудряшов — художник, что называется, интересной судьбы, один из первых нонконформистов и художественных эмигрантов в советские времена, заслуженный художник и даже лауреат Государственной премии — в новые российские. В 1974 году он открыл Лондону и миру свободное русское искусство, к удивлению местных жителей понятное и даже нефигуративное. В абстрактной графике Кудряшова пытались видеть работы наследника русского авангарда. Если он и являлся таковым — то лишь в смелых утверждениях жестокого реализма своих работ. В эмиграции Кудряшов был успешен и любим, попал в лучшие мировые коллекции, участвовал в международных графических биеннале. По возвращении на родину в годы перестройки предстал Москве совершенно западным художником. И снова был отлично принят, вошел в моду, удостоен. Тогда же прошли две его выставки — в Третьяковской галерее и Музее имени Сахарова. Давно ушедший от крайностей и битв Кудряшов теперь славится не радикальностью, а качеством работ — графических, живописных, скульптурных. Он стал непременным участником респектабельных музейных графических выставок и перешел в разряд мэтров. На небольшой выставке — произведения всех периодов, временных и географических, созданные до, после и в эмиграции.
Борис Заборов в Третьяковской галерее
Борис Заборов — парижский житель, из числа немногих удачников среди наших творческих эмигрантов: участвует в выставках, сотрудничает с известными галереями, работает вместе с Анатолием Васильевым над спектаклями в "Комеди Франсез". Кстати, и на родине его любят. Но все это — не повод для радости. Руинированные бронзовые книги, потерявшая цвет живопись, выцветшие работы на бумаге — все произведения Бориса Заборова, едва появившись на свет, уже видят свой печальный закат, неизбежную смерть.Респектабельный советский график с дипломами и званиями, Заборов нашел свой путь в искусстве четверть века назад — в Париже. Именно там он написал свою первую картину по мотивам старой семейной фотографии — желтовато-коричневой, исцарапанной, потертой. Ностальгия стала его стихией, прошлое — дивной, чуть размытой реальностью, героями — неизвестные люди со старинных снимков. Блошиный рынок исправно снабжает его источником вдохновения — старыми чужими фотографиями.