Рекламаwww.kommersant.ru/ad

Радио «ЪFM»

Слушать прямой эфир

Выпуск газеты №199

В архив

RuStore
Скачайте в
RuStore
AppGallery
Скачайте в
AppGallery
Android
Загрузите на
Android
Радио «ЪFM»«ЪFM»
Выпуск газеты №199«Ъ» Газета
Журнал "Коммерсантъ Деньги"

Политика женского рода

Политика женского рода
Фото: AP  
2003 год был удачным для женщин-политиков СНГ. В России Валентина Матвиенко стала первой женщиной-губернатором, в Грузии Нино Бурджанадзе (на фото) встала во главе всей страны
       В результате бархатной революции, происшедшей в ноябре 2003 года в Грузии, обязанности президента перешли к спикеру парламента Нино Бурджанадзе. Это первый случай в СНГ, когда у руля государства оказалась женщина. Впрочем, в мировой политике это не редкость. В азиатской политике, похоже, вообще наступает матриархат.

Нино Бурджанадзе: дочь и жена, потрясшая Грузию
       Звезда Нино Бурджанадзе взошла стремительно и для многих совершенно неожиданно. Казалось бы, чего не хватало этой умной, привлекательной женщине, зачем ей большая политика? Муж — главный военный прокурор Грузии Бадри Бицадзе. Отец — известный в Грузии хлебный магнат Анзор Бурджанадзе (глава крупнейшего хлебопекарного предприятия "Корпорация хлебопродуктов") и давний приятель президента Шеварднадзе. Семейные тылы — прочнее трудно представить, так что можно спокойно заниматься наукой на кафедре международного права юрфака Тбилисского университета.
       Однако, как выясняется, Нино Бурджанадзе не собиралась уходить в академическую заводь. В 1992 году она стала экспертом парламентского комитета по внешним связям, а три года спустя получила депутатский мандат. В течение следующих шести лет Нино Бурджанадзе шаг за шагом поднимается вверх по парламентской лестнице и в ноябре 2001 года занимает пост спикера парламента.
       Имела ли она уже тогда президентские амбиции? По ее собственному признанию, нет. Всего год назад, а точнее 15 ноября 2002 года, Нино Бурджанадзе заявила, что "в ближайшие десять лет не намерена выдвигать свою кандидатуру на пост президента", так как "пока не готова взять на себя такую огромную ответственность". Еще одним ее аргументом было то, что "в Грузии найдется достаточно достойных кандидатов на пост президента".
       Возможно, тогда она действительно так считала. В конце концов, до ноябрьских событий минувшего года мало кто мог предположить, что отстранение Эдуарда Шеварднадзе от власти произойдет в считаные дни. И хотя единым кандидатом от оппозиции на президентских выборах, назначенных на 4 января, выдвинут Михаил Саакашвили, Нино Бурджанадзе доказала, что является достойным кандидатом на президентское кресло. Пусть не на этих, так на следующих выборах. Ведь именно она в самую трудную минуту встала во главе страны и не допустила хаоса и кровопролития. Примечательно, что первым государством, которое официально признало Нино Бурджанадзе в качестве и. о. президента Грузии, оказались США. Всего через несколько часов после отставки Эдуарда Шеварднадзе официальный представитель госдепа Ричард Баучер выступил со специальным заявлением: "Администрация США готова взаимодействовать с президентом переходного периода в ее усилиях сохранить целостность демократического строя Грузии". После этого Нино Бурджанадзе позвонил госсекретарь США Колин Пауэлл. Выразив удовлетворение тем, что "ситуацию в Грузии удалось урегулировать конституционным путем без применения силы", он заверил Нино Бурджанадзе в готовности США и впредь оказывать помощь Грузии. Похоже, в Белом доме были приятно удивлены появлением на сцене этой яркой грузинки с твердым мужским характером, уверенно заявляющей, что теперь ее страна будет жить по-новому.
       
Соня Ганди: невестка и вдова, разбудившая Индию
Фото: AP  
Хотя клан Ганди и выпустил из рук бразды правления Индией, шансы на возвращение есть как у Сони Ганди (на фото — слева), так и у ее дочери Приянки (справа)
Когда Нино Бурджанадзе, одна из лидеров грузинской оппозиции, вместе со своими соратниками свергала 75-летнего президента Шеварднадзе, лидер оппозиции в другой стране — Индии, невестка Индиры Ганди и вдова ее сына Раджива Соня Ганди вовсю готовилась к тому, чтобы на выборах 2004 года сменить в премьерском кресле 74-летнего Атала Бихари Ваджпаи.
       После эпохи Индиры Ганди никто в Индии не сомневается в том, что женщина может править страной не хуже мужчины. Однако когда в 1990 году Соня Ганди стояла у погребального костра своего мужа Раджива, индийского премьера, убитого тамильскими террористами, все воспринимали ее исключительно как вдову. Но не как потенциальную претендентку на роль национального лидера.
       Главной проблемой было ее происхождение. Соня — итальянка. И хотя, много лет назад выйдя замуж за Раджива, она уже очень давно живет в Индии, носит сари и говорит на хинди, индийская политическая элита традиционно считала ее чужой. Появившиеся в прессе первые робкие предположения, что, кроме Сони, возродить династию Неру—Ганди больше некому, правящим классом были немедленно встречены в штыки. Политики негодовали: "Не хватало нам еще итальянского премьера! У нас миллиард населения, неужели мы не можем найти одного достойного среди индийцев? Как может править такой страной, как Индия, представитель другой культуры?"
       Примерно так Соню Ганди воспринимали вплоть до конца 90-х. Но затем в настроениях политической элиты и общества в целом произошел резкий перелом. По сути, Соня сотворила чудо. Возглавив главную оппозиционную партию "Индийский национальный конгресс" (ИНК), которая после смерти Индиры и Раджива Ганди переживала не лучшие времена, она сумела провести радикальную партийную перестройку. ИНК, который многие считали умирающей партией, обрел второе дыхание. А Соня Ганди стала харизматической фигурой, которую соратники по партии сегодня считают единственным достойным кандидатом на пост премьера. Примечательно, что во время своего визита в Индию в 2002 году с ней, как с лидером оппозиции, встретился российский президент Владимир Путин. Наблюдатели обратили на эту неожиданную встречу внимание, высказав предположение, что это были своего рода смотрины нового потенциального премьера Индии.
       Не вызывает сомнения, что лозунг "итальянка не для Индии" будет взят на вооружение находящейся сегодня у власти националистической Бхаратия джаната парти (БДП) и может найти поддержку у немалой части индийских избирателей. Однако даже если Соне Ганди не удастся победить на выборах, индийским премьером в будущем все равно может стать женщина. Причем из все той же династии Неру—Ганди, правившей Индией почти полвека. Это дочь Сони и Раджива Приянка. Приянка Ганди — так сказать, секретное оружие замедленного действия партии ИНК. Об этой девушке, поразительно похожей на отца, уже не скажешь: итальянка. А значит, даже если не получится у матери, однажды получится у нее. Сегодня Приянка возглавляет молодежное крыло Индийского национального конгресса, проходя под чутким руководством матери свои партийные университеты. Так что для возвращения к власти династии Неру—Ганди в будущем есть основания. Вопрос лишь в том, кто это будет — мать или дочь. А может, сначала мама, а потом дочка.
       "Чтобы разбудить народ, нужно разбудить женщину",— говорил Джавахарлал Неру. Сегодняшние события в Индии показывают, что он оказался прав.
       
Азиатская политика или феминизм по-восточному
Фото: AP  
Президент Индонезии Мегавати Сукарнопутри — дочь свергнутого почти 40 лет назад президента Сукарно. Для Азии это не единственный случай перехода власти от отца к дочери
Президент соседней с Индией Шри-Ланки — Чандрика Кумаратунге, дочь легендарной Сиримавы Бандаранаике, которая после смерти мужа Соломона Бандаранаике правила страной 12 лет. Как и Соня Ганди, Чандрика — вдова харизматического ланкийского политика Виджая Кумаратунге, тоже убитого экстремистами, правда, не тамильскими, а сингальскими.
       В еще одном государстве региона, Бангладеш, политику сегодня делают женщины. Здесь по очереди занимают кресло премьер-министра две политические соперницы — Бегум Халеда Зия, вдова генерала Зиаура Рахмана, захватившего в середине 70-х власть, а позднее убитого, и дочь "основателя новой Бангладеш" Муджибура Рахмана Шейх Хасина, также ставшего жертвой покушения. В настоящее время должность премьера принадлежит Зие.
       Схема преемственности "отец—дочь" реализована в Индонезии (президент страны Мегавати Сукарнопутри является дочерью свергнутого почти 40 лет назад президента Сукарно) и на Филиппинах, где правит дочь покойного президента — основателя страны Глория Арройо. Остается вспомнить, что до них были Беназир Бхутто в Пакистане, дочь премьера Зульфикара Али Бхутто, повешенного в 70-е годы генералом-диктатором Зией уль-Хаком, Корасон Акино на Филиппинах, чей муж Бенигно Акино был лидером оппозиции режиму диктатора Маркоса, и, наконец, в качестве исключения, которое подтверждает правило, Тансу Чиллер в Турции, которая пришла во власть не как дочь, жена или вдова крупного политика, а была вполне самостоятельной фигурой.
       Азиатский политический матриархат — явление по-своему уникальное. И, как ни странно, он органически связан с вековым укладом восточного общества. Там женщина традиционно могла наследовать отцовскую власть, если была достойнее братьев. На Западе такая практика была исключением. При этом при всей клановости восточной политики внутри самого клана женщина нередко выступала на равных с мужчиной.
       Примечательно, что азиатские женщины из высшего и среднего классов стали входить в политическую элиту своих стран еще во времена национально-освободительного движения, то есть до обретения этими странами независимости. Когда западные суфражистки боролись за право выступать на скачках или посещать бары, в Азии женские организации уже выдвигали политические требования. Закономерно, что женщины в Азии сразу получили то, чего феминистские движения на Западе добивались не одно десятилетие. Уже в 50-е годы в Азии появляется большое число женщин-мэров, депутатов, послов, министров. Напомним, что первым послом Индии в СССР была сестра Джавахарлала Неру, в прошлом активная участница индийского национально-освободительного движения Виджаялакшми Пант.
       В итоге традиционный уклад, который предписывал восточной женщине "три покорности" — в детстве отцу, затем мужу, а в старости сыновьям, стал для "женской волны" азиатской политики слишком тесным. При этом выяснилось, что женщины раз за разом оказываются способны к более решительным действиям, чем мужчины. Пройдя через личную трагедию или драму, они не только учились быть сильными, вырабатывали в себе "дважды мужской характер", но и обретали ореол мучениц. Сочувствие, которое они вызывали, становилось мощным подспорьем в предвыборной борьбе.
       Когда в 1986 году журнал Time назвал женщиной года Корасон Акино, она заметила: "Если женщина хочет чего-то добиться в политике, она должна превосходить мужчин как минимум вдвое". Современная азиатская политика являет немало примеров такого "двукратного превосходства". И, судя по всему, для Запада и России пример Азии оказался заразительным. Самые разные и не похожие друг на друга представительницы прекрасной половины человечества — от Хиллари Клинтон до Валентины Матвиенко — сегодня повторяют путь, который до них проделали женщины раскрепощенного Востока, обладающие "дважды мужским характером".
СЕРГЕЙ СТРОКАНЬ
       

Журнал "Коммерсантъ Деньги" №1

от 12.01.2004, стр. 32
Читать

Авторы

  • Сергей Строкань
    Сергей Строкань
    обозреватель