Золотые слова

Уходящий год в ювелирной индустрии прошел, можно сказать, под знаком ответственности, социальной и экологической. Примерно так переводится с английского звучавшее на всех главных выставках «sustainability». Впрочем, у слова есть и другие значения — стабильность, устойчивость, экологически безопасное и рассчитанное на долгосрочную перспективу развитие. И отголоски sustainability в уходящем году слышались постоянно — термины «этичное золото», «добыто и сделано с соблюдением социальных и этических норм», «искусственно выращенные бриллианты» прочно вошли в ювелирный обиход, а украшения стали восприниматься в том числе и с точки зрения их влияния на планету, на людей.

«Откуда ваше золото?» — спросила Ливия Ферт сопрезидента Chopard Каролину Шойфеле на вечеринке после церемонии вручения премии «Оскар» в 2012 году. Тогда ответить было сложно — металл из разных месторождений переплавляли и продавали единым слитком. Озадачивший госпожу Шойфеле вопрос подтолкнул марку уже в следующем году запустить программу «Путешествие к ответственной роскоши» (Journey to Sustainable Luxury). Более того, было обещано к 2018-му полностью перевести все ювелирно-часовое производство компании на «этичное золото». Обещание было выполнено. Надо сказать, к этому времени правила использования «этичных материалов» стали придерживаться и другие ювелиры (Pomellato, Bibi van der Velden, Ana Khouri). Но лишь Chopard сумели выйти на принципиально новый уровень: если все остальные считали этику само собой разумеющимся качеством бизнеса, то Chopard о своем решении заявили громко (чего стоят одни только публичные встречи с участием кинозвезд, друзей бренда, Джулианны Мур и Колина Ферта, во время часовой выставки в Базеле!).

Теперь самое время разобраться в том, что же кроется в деталях. Нужно различать два типа «этичного золота»: золото Fairmined — его добывают на небольших, часто семейных, шахтах, где легко обеспечить безопасную и ответственную работу; и золото Fairtrade — оно обеспечивает честную оплату труда всех участников процесса добычи. Chopard пытаются добиться сертификата Fairmined для большего количества шахт, чтобы процент «хороших» поставщиков на рынке увеличился. При этом надо понимать, что даже золото Fairmined несет риски для рабочих и причиняет вред окружающей среде, потому что добыча ископаемых изначально экологически отнюдь не благоприятный процесс. Сегодня индустрия пытается добиться прозрачности информации о происхождении материалов, сделать добычу безопаснее и энергоэффективнее, проявить заботу о сообществах людей, живущих вокруг месторождений, и о рабочих индустрии на всех стадиях производства, отчисляет крупные суммы с дохода от продажи на благотворительность. Шаг в сторону ответственности в этом году сделали и Tiffany & Co.: теперь в сертификате к каждому бриллианту больше 0,18 карата компания будет сообщать о стране его происхождения.

Но ювелирное дело прочно связано с добычей драгоценных ископаемых. Чем белее и чище бриллиант, тем глубже нужно копать, чтобы его достать. Сегодня, задумываясь о последствиях процесса добычи, все больше дизайнеров находят красоту в бриллиантах, которые лежат выше,— камнях с сильными включениями и не идеальных. De Beers в прошлом году создали коллекцию Vulcan c неограненными коричневыми, серыми и зелеными бриллиантами. На ювелирной выставке GemGeneve 2019 ювелир Cora Sheibani показала украшения с бриллиантами, которые светятся под лучами ультрафиолета,— это качество камней в традиционной ювелирной индустрии считается браком.

Обеспокоенность последствиями добычи драгоценных камней подтолкнула задуматься над тем, как их вырастить. Лабораторные камни появились в 1950-х годах и использовались в промышленных целях. Но благодаря техническому прогрессу сегодня можно создавать бриллианты, почти неотличимые от натуральных. Вандомская площадь — последнее место, где ожидаешь встретить ювелира с искусственными камнями, но в этом году на июльской Неделе от-кутюр именно на пляс-Вандом представил свои новинки бренд Courbet — украшения из переработанного золота и с лабораторными бриллиантами, сертифицированными GIA. А ювелир Стивен Вебстер создал линию украшений из переработанного золота с лабораторными бриллиантами для Atelier Swarovski. Эти примеры убедительно показывают: ради идеи осознанного потребления не придется жертвовать дизайном — украшения с лабораторными и неидеальными камнями могут выглядеть не менее роскошно, чем с натуральными.

Впрочем, «бриллиантовые короли» продолжают отстаивать красоту природных камней, проявляя ответственность по-своему. Так, Graff Diamonds разделили алмаз Lesedi La Rona весом 1109 карат на шесть десятков бриллиантов помимо центрального, в 302 карата, что можно рассматривать как шанс для большего числа людей приобщиться к истории одного из крупнейших и чистейших алмазов в истории. А Harry Winston переделали знаменитый исторический изумруд Rockefeller весом 18,04 карата в современное коктейльное кольцо.

И бриллиантами дело не ограничивается. В коллекции Chopard Green Carpet в 2019 году появились «этичные изумруды». Тут-то и стали очевидны трудности дальнейшего «ответственного путешествия». На сегодня только компания Gemfields, благодаря владению 75% акций изумрудного месторождения Кагем в Замбии и рубинового Монтепуэз в Мозамбике, может обеспечивать постоянные поставки высокого качества ювелирам, обеспокоенным происхождением своих камней. В том числе Chopard. При этом Gemfields заботятся о местном сообществе, по минимуму используют динамит, поддерживают программы по восстановлению лесов в местах добычи и не забывают рассказывать об этом. Но доля таких камней относительно всех ежегодно добываемых на планете не составляет и 10%. Институт геммологии Danat в Бахрейне активно собирает образцы цветных драгоценных камней по всему миру. Его специалисты бывают в самых отдаленных шахтах и знают процесс добычи в прямом смысле слова изнутри. По их видеоотчетам в YouTube видно, в каких условиях добывают камни (в числе прочего они пытаются показать, что гарантия этичности цветных камней, Gemfields,— «хорошее» исключение из общего правила).

Останавливаться ювелиры не намерены: они все чаще используют нетрадиционные материалы для украшений и камни, которые принято называть поделочными. Французы Messika сделали колье с деревом зирикот из Центральной и Северной Америки для коллекции высокого ювелирного искусства Born To Be Wild. Голландка Bibi van der Velden работает с бивнем мамонта возрастом 60 тыс. лет, которого становится все больше из-за таяния ледников в Сибири,— и никто из животных при этом не страдает.

Еще одно решение: вместо слоновой кости бразильская марка Fernando Jorge наряду с бриллиантами использует материал, популярный в их стране,— экзотический орех тагуа. Итальянцы Fabio Salini создают украшения из карбона с цветными драгоценными камнями, а американцы Taffin — керамику. Немцы Нemmerle ставят в современные украшения резные древнеегипетские артефакты из бирюзы. Но апофеозом смешения понятий о допустимых и недопустимых материалах в высоком ювелирном искусстве стала коллекция Cartier Magnitude. Рутиловый кварц («волосатик»), матричный опал, лазурит удостоились центрального места в массивных колье, серьгах и браслетах рядом с редчайшими желтыми и идеально прозрачными бриллиантами. Поделочные камни перестали считаться примитивным материалом. Красоту малахита, лазурита, карнелиана, сердолика в этом году могли оценить клиенты Boucheron, Piaget, Van Cleef & Arpels.

А пока ювелирные бренды разбираются, как быть с ответственностью и этичностью, собственные ювелирные линии запускают модные дома. В этом году к Chanel, Dior, Louis Vuitton, Hermes и Dolce & Gabbana, уже успевшим продемонстрировать, что публике интересны драгоценности, сделанные дизайнерскими брендами, присоединились и другие законодатели моды. В апреле украшения в духе ар-деко с бриллиантами, рубинами и сапфирами показали Giorgio Armani Prive. Свою fine jewelry сделали Prada и Brunello Cucinelli. Вместо того чтобы предлагать клиентам дополнить образ украшениями престижной ювелирной марки, модные дома ставят на силу бренда и создают собственные, рассчитывая на самых лояльных клиентов. Действительно, вместо того, чтобы потратить €420 на пару серег Gucci из искусственного жемчуга или €1,9 тыс. на крупные серьги с кристаллами, почему бы не добавить еще немного, до €2,4 тыс., и не приобрести пару серег из золота с бриллиантами? Выйдет дешевле дизайнерской сумки, логотип стоит и хорошо виден, да и золото со временем не тускнеет.

Видимо, так или примерно так рассуждали в Gucci, когда на июльской Неделе от-кутюр в Париже показали свою первую коллекцию высокого ювелирного искусства и открыли двери собственного бутика на Вандомской площади, продемонстрировав тем самым всю серьезность намерений покорить ювелирный мир. Но пока выдержать конкуренцию с экспертизой вандомских грандов удалось лишь Chanel и Dior. Chanel первыми основали ювелирный департамент в 1993 году, а четырьмя годами позже открыли бутик на Вандоме. В 1998-м под Виктуар де Кастеллан организовали ювелирное направление и Dior. Louis Vuitton запустили свою линию в 2009-м, а в этом году новый креативный директор Франческа Амфитеатроф, ранее работавшая в Tiffany, показала дебютную коллекцию высокого ювелирного искусства.

И если веками для покупателей украшений были важны размер и качество камней, то на наших глазах все начинает меняться: молодое поколение интересуется прежде всего этикой и эстетикой. И именно для них, готовых выложить кругленькую сумму за интересный дизайн с использованием керамики, лабораторных бриллиантов и переработанного золота, за модный бренд и интересную историю, желающих знать, как звали шахтера, который добыл бриллиант, украсивший их помолвочное кольцо, и трудится ювелирная индустрия сегодня.