'/%3e%3cpath%20fill-rule='evenodd'%20clip-rule='evenodd'%20d='M14.3017%2018.2207H15.3723L14.8352%2016.9716L14.3017%2018.2207ZM14.0381%2018.8502L13.7205%2019.5769H12.9973L14.5351%2016.0881H15.1601L16.6917%2019.5769H15.9493L15.6357%2018.8502H14.0381ZM25.6746%2019.5744H26.3736V16.0879H25.6746V19.5744ZM22.8929%2018.0766H24.1812V17.4409H22.8929V16.7264H24.7631V16.0905H22.1942V19.5767H24.8304V18.9408H22.8929V18.0766ZM20.1158%2018.4886L19.3234%2016.0879H18.7452L17.9528%2018.4886L17.1817%2016.0898H16.4277L17.6446%2019.5789H18.2308L19.0245%2017.2871L19.8181%2019.5789H20.4094L21.6232%2016.0898H20.8887L20.1158%2018.4886ZM11.9304%2018.0863C11.9304%2018.6538%2011.6486%2018.9571%2011.1368%2018.9571C10.6222%2018.9571%2010.3388%2018.645%2010.3388%2018.0621V16.0902H9.63046V18.0863C9.63046%2019.0681%2010.1761%2019.6312%2011.1271%2019.6312C12.0875%2019.6312%2012.6381%2019.0574%2012.6381%2018.0571V16.0881H11.9304V18.0863ZM7.94048%2016.0881H8.64841V19.5791H7.94048V18.1613H6.34117V19.5791H5.63281V16.0881H6.34117V17.4962H7.94048V16.0881Z'%20fill='white'/%3e%3cpath%20fill-rule='evenodd'%20clip-rule='evenodd'%20d='M16.0069%2011.6456C13.556%2011.6456%2011.5625%209.65187%2011.5625%207.20117H12.1903C12.1903%209.30551%2013.9026%2011.0176%2016.0069%2011.0176C18.1113%2011.0176%2019.8236%209.30551%2019.8236%207.20117H20.4514C20.4514%209.65187%2018.4576%2011.6456%2016.0069%2011.6456Z'%20fill='white'/%3e%3cdefs%3e%3clinearGradient%20id='paint0_linear_17199_5762'%20x1='1336'%20y1='2.75586'%20x2='1336'%20y2='2669.42'%20gradientUnits='userSpaceOnUse'%3e%3cstop%20stop-color='%23FB6361'/%3e%3cstop%20offset='1'%20stop-color='%23ED3E45'/%3e%3c/linearGradient%3e%3c/defs%3e%3c/svg%3e)
"Сирены смолкают, а псы воют всю ночь"
В Багдаде более или менее спокойно
жизнь
Американские генералы утверждают, что уже через пару дней смогут взять Багдад. Но в иракской столице об этом пока и думать не хотят, как рассказал по телефону корреспонденту Ъ МИХАИЛУ Ъ-ЗЫГАРЮ профессор Диа Нафи, декан филологического факультета Багдадского университета.
— А, здравствуйте! Как у вас дела? А у нас война...— такими словами приветствовал меня доктор Диа Нафи, декан филологического факультета Багдадского университета, преподающий русский язык.
— Да, я знаю,— виновато начал я.— Что делаете, доктор Диа?
— Я только что с улицы вернулся — ходил в магазин. Хотя вообще-то сегодня выходной, пятница, но некоторые магазины открылись. Сегодня к нам возвращается жизнь. На улицах появились люди. Кто-то даже гуляет. Не то чтобы много народу, но все же какие-то машины, такси ездят. Иногда даже автобусы. Вчера все-все было закрыто и пусто, а сегодня выходной — открылись мечети, и поэтому люди вышли из дома.
— А по городу видно, что началась война?
— Я не знаю, я лично не видел никаких разрушений. Я сегодня немного походил по улицам — все вроде бы как обычно. По телевизору сказали, что горит министерство планирования. Повсюду, конечно, мешки с песком... Как их назвать?
— Баррикады?
— Да нет, какие это баррикады? Просто мешки с песком.
— А что завтра делать собираетесь?
— Как что? Сегодня выходной, а завтра я пойду на работу — в университет.
— Неужели и занятия будут?
— Да нет, я не думаю. Студенты не придут. Администрация университета будет, преподаватели тоже — куда им деться? А занятий нет уже несколько дней — со среды, наверное.
— Наверное, многие студенты уехали из Багдада?
— Да, некоторые уехали за город, но в основном люди остались. Вы знаете, как бывает, молодежь уезжает из города, а старики — упрямый народ. Их дети пытаются увезти, а они ни в какую. Не любят перемен, хотят сделать вид, будто ничего не изменилось, все по-прежнему. Вот у меня из соседей только два-три дома пустуют, а в остальных кто-нибудь да есть.
— А какая атмосфера сейчас в городе?
— Погода здесь прекрасная. В Багдаде же весна! Очень красиво,— мечтательно начал профессор,— и очень, очень напряженно. И ночи, конечно, холодные. Зато светлые,— доктор Диа смеется,— от взрывов.
— Неужели электричество отключили?
— Нет, пока все в порядке. Видите, действительно пока что все по-прежнему. Вода течет, электричество есть, телевидение работает, солнце светит.
— И что показывают у вас по телевизору?
— Как обычно — патриотические песни, новости. Говорят, что американцы все лгут, придумывают про нас всякую неправду. Еще говорят, что мы сбили два их вертолета. У вас об этом тоже говорят, да?
— Да, конечно. А что происходит во время налетов? Вы уходите в бомбоубежище?
— Нет, никуда не уходим. Что же мы бегать-то будем все время? Мы просто встаем около каких-нибудь крепких стен. Стоим и слушаем: на улицах какие-то голоса, лают собаки, воют сирены. Потом сирены смолкают, а псы все равно воют — всю ночь. Смотрим, что там виднеется вдали: какие-то вспышки на горизонте, в небе. Это наши стреляют по самолетам, красиво... Но никто не уходит — кто же оставит свой дом? А потом, вы же знаете, какие у американцев бомбы — они достанут любой бункер, любое бомбоубежище. Нет никакого смысла прятаться. Устали мы. Я поэтому и не стал никуда уезжать — надоело уже. Почему эти нахалы должны нам указывать? Почему я из-за них должен уезжать из дома?
Доктор Диа сделал долгую паузу — и потом вдруг спросил меня:
— А вы мне вот что скажите. "Коммерсантъ" — он за нас или против?
— Конечно, за, — не сомневаясь ответил я. Кто же может быть против беззащитных стариков?
— Ну слава богу. Спасибо вам. Моя жена сейчас очень переживает. Она в Воронеже. Недавно мне звонила, так я ей сказал, что все будет хорошо. Но я же не знаю, о чем вы там пишете, а она читает, нервничает. Все равно, если захочет Господь, все закончится хорошо.
Газета «Коммерсантъ» №49
от 22.03.2003, стр. 3