5 спектаклей фестиваля Open Look

14–18 августа в Петербурге пройдет ХХ международный танцевальный фестиваль Open Look, самый неортодоксальный и демократичный из фестивалей Северной столицы. И самый героический: за 20 лет частная затея энтузиастов современного танца Вадима и Натальи Каспаровых не просто выжила рядом с фестивальными монстрами Мариинского театра и такими масштабными хореографическими событиями, как «Дягилев. P.S.» и DanceOpen, но обрела международную репутацию и городскую поддержку. А главное — Open Look воспитал свою публику: молодую, восприимчивую, иногда — излишне восторженную, но весьма подкованную и интеллигентную. В юбилейный год фестиваль не отступил от своих просветительских традиций: лекций и мастер-классов будет не меньше, чем спектаклей, из которых Татьяна Кузнецова выбрала пять самых интригующих

Постановщик спектакля и руководитель труппы Ан Сынсу — по первой профессии журналист, а потому хореографических авторитетов не признает, проводя собственные пластические изыскания по скрещиванию Востока и Запада. Чаще всего его гибриды располовинены по горизонтали: движения ног вполне европейские, мускулисто-силовые, вплоть до антраша и прыжков, а вот корпус и руки — гибкие, растительно-орнаментальные, как положено в национальном корейском танце. Со Стравинским же получилось совсем интересно: его «Весну священную» композитор Ра Есон тоже перевела на корейский, трансформировав темы и ритм в соответствии со строем восточной пентатоники и доверив свое сочинение оркестру народных инструментов во главе с непременными солирующими барабанами. Зато в черных одеждах танцовщиков — никакой экзотики, свет — по последней дизайнерской моде, дисциплина труппы — почти воинская, выучка и самоотдача — почти самурайские. Все вместе обещает зрелище отнюдь не банальное.

Эта пластическая притча про вымирающий татарский язык — самая сильная и самая стильная премьера последнего российского сезона. В патетичном, обращенном к корням и очень современном спектакле нет ничего спекулятивного: он аскетичен, строг и не выжимает слезу. Размещенные в черном пространстве на кромке засыпанной песком арены три музыканта с их аутентичными старинными инструментами и три вокалистки, горестные, как древние плакальщицы, задают эпический тон действу. Единственный танцовщик — удивительный Нурбек Батулла (завоевавший в этом году «Золотую маску») — почти час держит зал в неослабном напряжении, рисуя телом арабскую вязь забытых букв, складывая их в причудливые строчки-комбинации, убыстряя вслед за музыкой темп и увеличивая амплитуду движений. И когда в кульминации действа он впадает в шаманский транс, суровый минимализм хореографического текста обретает сакральную мощь ритуала.

Самый известный участник фестиваля — компания с 25-летним стажем Vertigo, один из ведущих коллективов Израиля — дает самый оригинальный спектакль программы на самой экзотичной из фестивальных площадок. «Рождение Феникса» впервые случилось в 2011 году и тут же завоевало премию Минкульта Израиля в номинации «Креативные достижения». Происходит оно в геодезическом бамбуковом куполе, смонтированном на пленэре — в нашем случае у стен Петропавловской крепости. Зрители, размещенные по окружности купола, увидят «танцевальный проект о человечестве» — хореографию основательницы компании Ноа Вертхейм в исполнении пятерых отлично обученных танцовщиков в льняных одеждах цвета запекшейся крови. Хореографию брутальную, пафосную, особенно уместную в этом месте и в этот час.

Танцовщики Изабель Шафо и Жером Мейер работали в эпицентре танцевального прогресса (он — в NDT-1, она — в Batsheva Dance Company) и, возможно, подустали от высоких профессиональных требований этих эталонных компаний. Во всяком случае, став хореографами, Мейер и Шафо решили не тягаться с лидерами, сочиняя неповторимый танцевальный язык, а разделить творческую ответственность с публикой путем «новаторского способа создания спектаклей зрителями и исполнителями». «Душа №2. Исполнители» — вторая часть душеведческой тетралогии, в которой авторы задаются сакраментальными вопросами: «Связаны ли мы с Богом? Или продаем здесь свою душу?» Отвечать на них — словом и телодвижениями — будут семь танцовщиков труппы. Какова тут роль зрителей — выяснится прямо на спектакле.

Humanhood — это дуэт Руди Коула и Джулии Роберт, людей пытливых и на танце не зацикленных: после лондонских хореографических университетов они отправились в Индию в поисках идентичности. Постигали «дыхание как движение», изучали когнитивность как науку, вникали в особенности физического и иммерсивного театра. В «Зеро», первой своей полнометражной работе, снова начали с нуля: полтора года пытали ученых-физиков — доктора наук по термодинамике Дэвида Джоу и руководителя одной из программ НАСА Уильяма Чаплина — вопросами о галактиках, структуре атома и свойствах темной материи. Рецензенты уверяют, что в результате получился «визуально завораживающий перформанс с виртуозным движением, необычными звуковым и световым решениями».