Оптимистический взрыв
В конкурсе на реконструкцию Всемирного торгового центра в Нью-Йорке победил ма
В конкурсе на реконструкцию Всемирного торгового центра в Нью-Йорке победил мастер архитектурной трагедии
Вчера был объявлен победитель конкурса на реконструкцию Всемирного торгового центра — башен-"близнецов", разрушенных террористами 11 сентября. Конкурс выиграл Даниель Либескинд. Теперь в центре Нью-Йорка появится архитектурный ансамбль, выстроенный по образу гигантского взрыва. Комментирует ГРИГОРИЙ Ъ-РЕВЗИН.
По замыслу архитектора огромная воронка на месте, где стояли два "близнеца" Всемирного торгового центра, остается нетронутой. Она не застраивается, она только вычищается, и пустое место остается памятником трагедии. Вход туда осуществляется через стеклянный музей, выглядящий как дважды — по горизонтали и по вертикали — сломанный об колено параллелепипед. Причем энергия этого слома такова, что весь он идет трещинами стекол, так, будто это упавший и еще продолжающий ломаться кусок башен-"близнецов", как бы пойманный и остановленный в момент разрушения. Отсюда — вход в воронку. Над ней по краю выстроен полукруглый мост-променад — у вас появляется возможность пройти над этой страшной дырой, поглядеть на нее сверху и подумать о том, о чем там нужно думать,— называется это "променад памяти". Мост обходит воронку полукругом, второй полукруг вокруг нее замыкает ансамбль из четырех небоскребов. Все они тоже как бы разрушаются — у одного сколото полстены, у другого по стене ползет гигантская трещина. Самый высокий из них, высотой 1776 футов (358 метров), стоит как будто бы с легким наклоном, это очень узкая стеклянная игла, в которой расположен бесконечный вертикальный сад.
До последнего времени, пока проект не был детализирован и подробно прорисован, он не производил слишком сильного впечатления. Теперь понятно, что это мастерская работа и совершенно неожиданная. Либескинд, кажется, собрал все возможные средства увековечения памяти — здесь и парк, и руины, и монумент разрушающегося здания, и обелиск вертикального сада, и мост над бездной смерти. Но дело не в том, что он их собрал. Дело в том, что он нашел какой-то новый регистр темы — таких мемориалов в мире еще не было.
В победу Либескинда до самого последнего момента мало кто верил. Еще позавчера, за день до объявления результатов, новостные агентства распространили заявления о том, что профессиональное жюри склоняется в пользу другого проекта, предложенного группой Think,— там восстанавливались две башни "близнецов", только они как бы оплавлялись от взрыва. Выбор Либескинда определили голоса не архитекторов, а заказчиков. В его пользу решительно высказались мэр Нью-Йорка Блумберг и куратор проекта восстановления от федерального правительства Патаки. Но и проект Think достаточно трагичен, и прохождение этих двух проектов в финал конкурса было неожиданностью. Первоначально все ждали победы Нормана Фостера, который чуть ли не через две недели после 11 сентября начал всерьез работать над проектом и предложил градостроительную реконструкцию всего Манхэттена с переносом линий метро, рытьем масштабных туннелей для перевода основных улиц в режим пешеходных, строительством десятков новых зданий, созданием парков, бульваров и так далее — словом, рай для подрядчиков, девелоперов и инвесторов. На месте бывших башен он возводил два небоскреба по принципу "выше некуда и технологичнее некуда" — новый триумф американской мечты.
Либескинд же представлял в конкурсе линию, прямо противоположную Фостеру. Еврей из Польши, Даниель Либескинд является признанным мастером архитектурной трагедии, его основная специализация — музеи холокоста (самый известный — в Берлине, кроме него он спроектировал еще три). В реконструкции WTC он с самого начала видел не повод для большого проекта реконструкции Манхэттена, но тему жертв и смерти. И это так мало соотносилось с традиционным американским оптимизмом, что всерьез его как конкурента никто не рассматривал. Даже казалось, что само направление, которое представляет Либескинд,— деконструкция, после событий 11 сентября должно сойти на нет. Деконструкция — это образы падающих, взрывающихся зданий, "опасных" пространств, которые воздействуют именно образом неустойчивости, хаоса, и казалось, что после того, как здания стали взрываться без помощи художественных средств, мысли архитекторов, напротив, двинутся в сторону солидности и респектабельности.
И тем не менее Либескинд победил. Может быть, это произошло просто потому, что конкурс длился очень долго. За это время желание быстро избыть трагедию строительством новых небоскребов, которые были бы еще выше и технологичней, сменилось желанием как-то вспомнить о трагедии, которая уже начинает забываться. Но скорее, это произошло потому, что Либескинд нашел какой-то новый образ деконструкции и новый образ мемориала.
У него, разумеется, все взрывается, вся архитектурная композиция строится вокруг эпицентра гигантской воронки, а здания выглядят как осколки от взрыва. Но это, если так можно выразиться, оптимистический взрыв. Яркие цвета, двигающееся пространство, джунгли двухсотэтажного сада-небоскреба — все это создает какую-то дикую энергию победы в хаосе. Я не знаю, с чем это сравнить в архитектуре, таких монументов еще не было, но это состояние вообще-то всем хорошо известно. Это что-то вроде финальной сцены в фильме action, когда герой, прорываясь через все, что можно, и все, что можно, взрывая, стоит где-нибудь над сценой (для этого — мост медитации), рассматривает руины, скорбит над жертвами и чувствует вкус победы.
По-своему тоже очень американское состояние. Все, наверное, помнят, как после 11 сентября в память о жертвах был устроен грандиозный концерт разнообразных поп-звезд и вся Америка (а вместе с ней полмира — по телевизору) то ли пела, то ли плакала. Для русских и европейских мемориальных традиций это довольно странно, но это сильное зрелище, просто потому, что аккумулируется огромная энергия и переживания, и превозмогания трагедии. Проект Либескинда — это вот такая застывшая музыка. В нее, в ее ритм погружены и парк, и обелиск, и музей, и все остальные традиционные средства увековечения памяти. Это пространство, в котором на вас падают стены, потолки, косые окна зияют трещинами, взгляд улетает в хаотические дыры, пронзающие здание на всю высоту. Колоссальный аттракцион. Кому не захочется увидеть шестисотметровый сад-небоскреб? И вот энергию аттракциона Либескинд обращает в монумент — и на память о жертвах, и на желание победить. Его мемориал — это поминки на дискотеке, и, наверное, для тех, кто живет в ритме этой музыки, победивший проект — самый сильный способ заставить пережить и трагедию, и триумф.
конкурс архитектура
Вчера был объявлен победитель конкурса на реконструкцию Всемирного торгового центра — башен-"близнецов", разрушенных террористами 11 сентября. Конкурс выиграл Даниель Либескинд. Теперь в центре Нью-Йорка появится архитектурный ансамбль, выстроенный по образу гигантского взрыва. Комментирует ГРИГОРИЙ Ъ-РЕВЗИН.
По замыслу архитектора огромная воронка на месте, где стояли два "близнеца" Всемирного торгового центра, остается нетронутой. Она не застраивается, она только вычищается, и пустое место остается памятником трагедии. Вход туда осуществляется через стеклянный музей, выглядящий как дважды — по горизонтали и по вертикали — сломанный об колено параллелепипед. Причем энергия этого слома такова, что весь он идет трещинами стекол, так, будто это упавший и еще продолжающий ломаться кусок башен-"близнецов", как бы пойманный и остановленный в момент разрушения. Отсюда — вход в воронку. Над ней по краю выстроен полукруглый мост-променад — у вас появляется возможность пройти над этой страшной дырой, поглядеть на нее сверху и подумать о том, о чем там нужно думать,— называется это "променад памяти". Мост обходит воронку полукругом, второй полукруг вокруг нее замыкает ансамбль из четырех небоскребов. Все они тоже как бы разрушаются — у одного сколото полстены, у другого по стене ползет гигантская трещина. Самый высокий из них, высотой 1776 футов (358 метров), стоит как будто бы с легким наклоном, это очень узкая стеклянная игла, в которой расположен бесконечный вертикальный сад.
До последнего времени, пока проект не был детализирован и подробно прорисован, он не производил слишком сильного впечатления. Теперь понятно, что это мастерская работа и совершенно неожиданная. Либескинд, кажется, собрал все возможные средства увековечения памяти — здесь и парк, и руины, и монумент разрушающегося здания, и обелиск вертикального сада, и мост над бездной смерти. Но дело не в том, что он их собрал. Дело в том, что он нашел какой-то новый регистр темы — таких мемориалов в мире еще не было.
В победу Либескинда до самого последнего момента мало кто верил. Еще позавчера, за день до объявления результатов, новостные агентства распространили заявления о том, что профессиональное жюри склоняется в пользу другого проекта, предложенного группой Think,— там восстанавливались две башни "близнецов", только они как бы оплавлялись от взрыва. Выбор Либескинда определили голоса не архитекторов, а заказчиков. В его пользу решительно высказались мэр Нью-Йорка Блумберг и куратор проекта восстановления от федерального правительства Патаки. Но и проект Think достаточно трагичен, и прохождение этих двух проектов в финал конкурса было неожиданностью. Первоначально все ждали победы Нормана Фостера, который чуть ли не через две недели после 11 сентября начал всерьез работать над проектом и предложил градостроительную реконструкцию всего Манхэттена с переносом линий метро, рытьем масштабных туннелей для перевода основных улиц в режим пешеходных, строительством десятков новых зданий, созданием парков, бульваров и так далее — словом, рай для подрядчиков, девелоперов и инвесторов. На месте бывших башен он возводил два небоскреба по принципу "выше некуда и технологичнее некуда" — новый триумф американской мечты.
Либескинд же представлял в конкурсе линию, прямо противоположную Фостеру. Еврей из Польши, Даниель Либескинд является признанным мастером архитектурной трагедии, его основная специализация — музеи холокоста (самый известный — в Берлине, кроме него он спроектировал еще три). В реконструкции WTC он с самого начала видел не повод для большого проекта реконструкции Манхэттена, но тему жертв и смерти. И это так мало соотносилось с традиционным американским оптимизмом, что всерьез его как конкурента никто не рассматривал. Даже казалось, что само направление, которое представляет Либескинд,— деконструкция, после событий 11 сентября должно сойти на нет. Деконструкция — это образы падающих, взрывающихся зданий, "опасных" пространств, которые воздействуют именно образом неустойчивости, хаоса, и казалось, что после того, как здания стали взрываться без помощи художественных средств, мысли архитекторов, напротив, двинутся в сторону солидности и респектабельности.
И тем не менее Либескинд победил. Может быть, это произошло просто потому, что конкурс длился очень долго. За это время желание быстро избыть трагедию строительством новых небоскребов, которые были бы еще выше и технологичней, сменилось желанием как-то вспомнить о трагедии, которая уже начинает забываться. Но скорее, это произошло потому, что Либескинд нашел какой-то новый образ деконструкции и новый образ мемориала.
У него, разумеется, все взрывается, вся архитектурная композиция строится вокруг эпицентра гигантской воронки, а здания выглядят как осколки от взрыва. Но это, если так можно выразиться, оптимистический взрыв. Яркие цвета, двигающееся пространство, джунгли двухсотэтажного сада-небоскреба — все это создает какую-то дикую энергию победы в хаосе. Я не знаю, с чем это сравнить в архитектуре, таких монументов еще не было, но это состояние вообще-то всем хорошо известно. Это что-то вроде финальной сцены в фильме action, когда герой, прорываясь через все, что можно, и все, что можно, взрывая, стоит где-нибудь над сценой (для этого — мост медитации), рассматривает руины, скорбит над жертвами и чувствует вкус победы.
По-своему тоже очень американское состояние. Все, наверное, помнят, как после 11 сентября в память о жертвах был устроен грандиозный концерт разнообразных поп-звезд и вся Америка (а вместе с ней полмира — по телевизору) то ли пела, то ли плакала. Для русских и европейских мемориальных традиций это довольно странно, но это сильное зрелище, просто потому, что аккумулируется огромная энергия и переживания, и превозмогания трагедии. Проект Либескинда — это вот такая застывшая музыка. В нее, в ее ритм погружены и парк, и обелиск, и музей, и все остальные традиционные средства увековечения памяти. Это пространство, в котором на вас падают стены, потолки, косые окна зияют трещинами, взгляд улетает в хаотические дыры, пронзающие здание на всю высоту. Колоссальный аттракцион. Кому не захочется увидеть шестисотметровый сад-небоскреб? И вот энергию аттракциона Либескинд обращает в монумент — и на память о жертвах, и на желание победить. Его мемориал — это поминки на дискотеке, и, наверное, для тех, кто живет в ритме этой музыки, победивший проект — самый сильный способ заставить пережить и трагедию, и триумф.