Журналист Юрий Пашолок заметил чертеж немецкой штурмовой винтовки на памятнике Михаилу Калашникову, который недавно был установлен в центре Москвы. Вскоре скандал получил продолжение — в Российском военно-историческом обществе заявили, что схему автомата StG 44 уберут с монумента. Автор композиции Салават Щербаков заявил в интервью «Коммерсантъ FM», что ошибки в работе скульптора случаются, но в этом нет ничего сенсационного.
Фото: Антон Белицкий, Коммерсантъ / купить фото
— Информация, которая сейчас распространяется в социальных сетях, соответствует действительности?
— Я к этой информации отношусь с необходимым научным интересом, и очень благодарен, что есть такой интерес к моей работе. Возможно, этот специалист, который обнаружил ошибку, прав, но очень трудно разобраться, кто что пишет в соцсетях. Мы уже вышли на этого специалиста, и он, надеюсь, с добрыми намерениями нам подскажет, что нужно исправить — пока что у нас на руках те чертежи, где написано «Автомат Калашникова». Этот вопрос выявляется в тиши научной дискуссии, и политической подоплеки не имеет никакой — никто из нас не закладывал какую-то бяку. Я не закладывал бяку специально, я мог ошибиться в этом полумятом чертежике, который валяется там на кульмане и наполовину закрыт. Поэтому если там могла закрасться ошибка, то она легко исправляется, чем мы сейчас и занимаемся.
— Вы допускаете, что могла произойти ошибка?
— Мы работаем с историческим материалом, — оружие, мечи, военная форма, ордена — мы все это досконально изучаем, вспомнить хотя бы работу над памятником князю Владимиру. Там всегда тексты, а в текстах бывают ошибки, трагедии и злорадству тут места нет. Есть, может быть, какие-то закравшиеся технические ошибки, которые просто исправляются. Тут нет места для сенсации. Бытует даже мнение, что человека, который написал об этом в Сети, не существует, что это просто троллинг, но он, вроде бы, должен ко мне приехать.
У этого памятника — абсолютно неожиданно для меня — оказалось много политических врагов. Я не ожидал этого, я думал, мы делаем позитивное, ясное дело. И вдруг люди выскочили, как черт из табакерки.
Даже не ожидал, почему такая реакция. Наверное, что-то под этим есть.
— Если придется менять как-то памятник…
— Нет, слово «придется» — оно такое страшное. Эта работа для нас обычная, в этом процессе бывают ошибки в принципе, и в текстах ошибки могут быть.
Владислав Кононов, заместитель исполнительного директора РВИО
Мы контролировали в части одного автомата — который держит Михаил Тимофеевич в руках. Все остальное — у нас в государстве нет цензуры, нет такой госприемки. Барельеф, изображение на нем — это творческая составляющая любого произведения искусства. Все, что касается оформления барельефа, у нас этого нет даже в договоре с бюро Щербакова. Художник так видит, вот он увидел и, к сожалению, допустил грубейшую ошибку. Мы благодарны тому историку, который эту ошибку заметил. Теперь многие пользователи интернета видят, что это совершенно разное оружие и, соответственно, миф о том, что Михаил Калашников заимствовал чьи-то идеи, окончательно и бесповоротно развеян.
— Сколько будет стоить исправить эту ошибку?
— А кому стоить? Мне? Сколько я заплачу за дрель и круг? Это просто вы уже начинаете что-то…
— Но это небольшие затраты, я правильно понимаю?
— Конечно! Это же фоновое место. А человек, который на это указал, может, вообще станет консультантом на будущее. Я его приглашаю консультировать нас в будущие объекты.
— А обычно кто консультирует? Вот в этом проекте, например?
— Что вы как прокурор? Специалисты музея, люди, в интернете в том числе смотрим.
София Иванова, директор по внешним коммуникациям концерна «Калашников»
Мы готовы оказать всю необходимую поддержку и техническую консультацию. Специалисты концерна «Калашников» не осуществляли авторский надзор скульптурной композиции и не привлекались в качестве консультантов