Накануне венецианской премьеры «Формы воды» Андрей Плахов встретился и побеседовал с Гильермо дель Торо.
Фото: Invision/AP
— Директор фестиваля Альберто Барбера назвал новую картину вашей лучшей режиссерской работой со времен «Лабиринта Фавна». А сами вы как думаете? И как оцениваете шансы на победу в конкурсе?
— Тот случай, когда можно согласиться с мнением директора. Хотя все относительно. Одно дело, когда ты находишься на позиции зрителя, даже профессионального, смотришь кино и оцениваешь его. Как мы с вами в 2006 году, когда вместе заседали в Венеции в жюри дебютных фильмов. Другое дело — когда сам снимаешь. В этом процессе случается столько препятствий, вмешивается столько непредвиденных обстоятельств, что, если фильм в итоге получается таким, как задуман, это уже награда. Призы, присужденные другими,— просто приятное приложение.
— Как возник и развивался замысел этого фильма?
— Впервые мысль о нем появилась у меня в 2011 году, через год я начал писать сценарий. В 2013-м сформировал группу скульпторов и дизайнеров для разработки образа ихтиандра. В 2014-м отправил документы в Fox: к сценарной заявке прилагались дизайнерские решения. Как это ни странно, студия почти сразу приняла проект к производству. Единственное, на что они не пошли,— это дать возможность снять фильм черно-белым. «Вы хотите рассказать историю любви девушки и рыбы, да еще и в черно-белом варианте?» — сказали мне скептически. И их можно понять.
— Повлияли ли на ваш замысел какие-то фильмы? И не приходилось ли вам видеть советскую картину 1962 года «Человек-амфибия»?
— Что, в России действительно был такой фильм? Очень интересно, особенно учитывая, что русские играют важную роль в сюжете «Формы воды». Нет, к сожалению, вашего фильма я не смотрел. А перед съемками пересматривал много американских картин того периода: мелодрамы Дугласа Сёрка, мюзиклы Стэнли Донена и Винсента Миннелли.
— Чем, как вам кажется, «Форма воды» может привлечь сегодняшнюю публику?
— Времена холодной войны возвращаются. Людей снова научили ненавидеть друг друга. Но есть разница. После Второй мировой игра велась по определенным правилам, между США и СССР была договоренность, пусть и довольно хрупкая. Это очень важно, ведь цивилизация строится на воображаемых правилах. Теперь мы живем в мире постнарратива и постправды, и это гораздо сложнее.
Как прошло открытие Венецианского кинофестиваля
На открытии Международного кинофестиваля в Венеции показали фильм Александра Пейна «Короче». О нем и других венецианских премьерах — Андрей Плахов.