Рекламаwww.kommersant.ru/ad

Радио «ЪFM»

Слушать прямой эфир

Выпуск газеты №202

В архив

RuStore
Скачайте в
RuStore
AppGallery
Скачайте в
AppGallery
Android
Загрузите на
Android
Радио «ЪFM»«ЪFM»
Выпуск газеты №202«Ъ» Газета
Газета «Коммерсантъ»

"ФЭК фактически выбросила нас со сверхпланового рынка"

Интервью исполнительного директора "Росэнергоатома"

реформа электроэнергетики

       Реструктуризацию электроэнергетики инициировал председатель правления РАО ЕЭС Анатолий Чубайс. Его инициативу поддержали в правительстве, но ряд энергетиков остались недовольны, и преобразования в отрасли идут медленней, чем планировалось. Но, похоже, одним критиком стало меньше. В интервью корреспонденту Ъ АЛЕНЕ Ъ-КОРНЫШЕВОЙ первый вице-президент и исполнительный директор госконцерна "Росэнергоатом" СЕРГЕЙ ИВАНОВ подчеркнул, что он выступает за дальнейшее продвижение по пути электрической реформы. Главным объектом критики атомщиков стала Федеральная энергетическая комиссия (ФЭК).
       — Вы только что вернулись из Франции. О чем удалось договориться с вашими коллегами из Electricite de France?
       — Electricite de France — это самая большая во Франции энергокомпания, объединяющая все АЭС в стране и вырабатывающая около 80% электроэнергии. Мы уже в течение нескольких лет плодотворно сотрудничаем с ними. Но после реформирования концерна, когда "Росэнергоатом" стал крупной генерирующей компанией, нужно было подписать новое соглашение о сотрудничестве, так сказать, на равных. Кстати, именно французскую компанию мы избрали в качестве образца для подражания. Напомню, что "Росэнергоатом" является одним из лидеров по объему установленной мощности — 22,2 тыс. МВт. Для сравнения скажу, что мощность каждой из десяти оптовых генкомпаний, которые появятся в результате реформирования РАО ЕЭС, не превысит 10 тыс. МВт. За счет наших мощностей сейчас покрывается более 43% объема ФОРЭМа.
       — Как идет реформа в атомной энергетике?
       — Мы сохраняем хорошие темпы прироста: в прошлом году мы увеличили выработку энергии на 4,7%. В этом году, несмотря на процесс реструктуризации компании, планируем прирост в 6,6% и далее на ближайшее десятилетие — не менее 5% в год. Но этот год будет трудным — и с точки зрения того, что концерн после объединения нужно приводить в порядок, и с психологической точки зрения. Так, только три из десяти объединившихся АЭС принесли с собой в концерн что-то положительное, а у всех остальных за спиной были только их долги. Так что в целом нам необходимо урегулировать задолженность в более чем 15 млрд рублей. Этим и занимаемся, например, с РАО ЕЭС уже договорились — соответствующий протокол подписали недавно министр по атомной энергии Александр Румянцев и глава РАО Анатолий Чубайс. Нашим главным достижением считаю то, что преобразования такого масштаба — объединение атомных станций — прошли незаметно для рынка и не отразились на производстве электроэнергии. Теперь идет "настройка инструмента". А психологическая проблема связана с тем, что топ-менеджмент АЭС тяжело переживает потерю самостоятельности и, конечно, недоволен уровнем своих зарплат. Напомню, что "Росэнергоатом" — концерн государственный, а по форме собственности — это федеральное государственное унитарное предприятие. Форма ФГУПа вообще устарела: нас, например, она лишает возможности каким-либо образом распоряжаться собственностью — даже закладывать ее для получения кредитов, например. Поэтому под руководством Минатома мы готовим поправки в закон об атомной энергии с тем, чтобы преобразовать концерн из ФГУПа в акционерное общество со 100-процентным госпакетом акций. И, конечно, готовим предложения по существенному повышению зарплаты директорам АЭС — в России их всего десять, а зарплата у них в несколько раз ниже даже зарплаты любого директора регионального АО-энерго в составе РАО ЕЭС, которых насчитывается более 70.
       — "Росэнергоатом" — крупнейшая энергокомпания и при этом находится в 100-процентной собственности государства. Логично предположить, что вас сделают основным поставщиком электроэнергии для государственных нужд. Как вы относитесь к такой перспективе? Что будет с тарифами?
       — В госпоставках вообще-то ничего плохого нет — на Западе компании бьются друг с другом, чтобы получить госзаказ. В России, конечно, были времена, когда государство не платило за произведенную для него продукцию, и атомным станциям в том числе. Думаю, что эти времена прошли. Да и в пределах ограниченных возможностей государства можно придумать множество способов взаимовыгодного сотрудничества. Например, форма долгосрочных контрактов — с теми же предприятиями военно-промышленного комплекса, которые строят атомные станции по российским технологиям за рубежом. Сейчас мы уже начали готовиться к рынку — активно участвуем в заседаниях АТС, ФСК и всех новых структур. И, конечно, мы хотим идти на рынок — только пока не знаем, как это будет выглядеть. Сейчас тариф атомщиков проигрывает тарифу РАО ЕЭС. Мы бы хотели изменить существующую структуру тарифа: собственно, на текущие затраты — производство энергии и содержание АЭС тариф составляет 0,8 цента за 1 кВт•ч, а 0,6 цента — это инвестиционная часть тарифа. Суммируя эти цифры, получаем ту цену нашего электричества, по которой его покупают потребители на ФОРЭМе. А вот у РАО энергия на ФОРЭМе стоит в среднем 1,3-1,4 цента, и инвестиционная составляющая тарифа собирается не с рынка, а непосредственно с электростанций в виде абонентской платы, то есть потребителю это выгоднее. Мы тоже хотели бы отрезать инвестиционную часть, убрав ее с рынка, сейчас готовим новую методику расчета тарифа.
       — Как атомщики отнеслись к уровню индексации тарифов, повышенных ФЭК с 1 июля?
       — Естественно, нам бы хотелось, чтобы тариф был повышен: согласно нашим расчетам, атомная энергетика нуждается в 20-процентном росте тарифа, а по расчетам Минэкономразвития, этот уровень должен был бы составить 8,5%. Однако правительство решило повысить тариф всего на 2,4%, да и то не для нас — производителей энергии, а для тех, кто ее покупает с ФОРЭМа. На это и будем ориентироваться. Хотя недостаток индексации (инфляция ведь не стоит на месте — цены растут на необходимые нам запчасти и материалы) лишь отодвинет намеченные планы по выходу отрасли из кризисных явлений на стабильный финансовый уровень. Ведь, в отличие от Анатолия Чубайса, который уже объявил об окончании периода антикризисного менеджмента в РАО "ЕЭС России", мы о себе, к сожалению, этого сказать не можем — "Росэнергоатом" еще только движется в этом направлении. Так что если при более динамичных темпах роста тарифа мы смогли бы решить свои финансовые проблемы, как мы и планировали, до конца текущего года, то теперь этот процесс, скорее всего, затянется как минимум до будущей весны.
       — Известно, что вы были против ряда последних решений ФЭК. Не могли бы вы рассказать подробнее — почему?
       — Во взаимоотношениях с ФЭК нас волнуют две проблемы: первая — так называемый дисбаланс рынка (это когда на оптовом рынке — ФОРЭМе — возникают значительные объемы поставленной, но неоплаченной продукции) и вторая — изменение порядка выплачиваемых атомщикам коэффициентов. Что касается дисбаланса рынка, то эта проблема старая. Правительство сейчас обещает ею плотно заняться, но ничего конкретного не предпринимает. А между тем только нам за выработанную атомную энергию накопилось более 5 млрд рублей долгов, а на всем оптовом рынке не оплачено продукции на 18 млрд рублей. Причем мы даже не знаем, куда и кому пошла произведенная нами продукция, так что мы даже точно не знаем, кто наши должники. И каким образом ФЭК будет определять, кто будет расплачиваться за нее,— для нас тоже загадка.
       Вторая проблема заключается в том, что благодаря последним решениям ФЭК по поводу изменения выплачиваемых нам коэффициентов атомщиков фактически выбросили со сверхпланового рынка электроэнергии. Объясню, почему. Как известно, тариф в атомной энергетике делится на две части: тариф на мощность и собственно тариф за выработанное электричество. Раньше за сверхплановую продукцию ФОРЭМ доплачивал нам тариф на мощность с коэффициентом 1,05, а теперь коэффициент стал равен единице. Против этого никто не возражал. Но есть еще один коэффициент — на загрузку каждой из АЭС. Мы настаивали, чтобы концерн сам определял когда, какую станцию и насколько ему загрузить — для этого, собственно, "Росэнергоатом" и был реформирован. С 1 апреля все десять российских АЭС перестали быть субъектами ФОРЭМа, а стали филиалами "Росэнергоатома". Концерн сейчас централизованно контролирует все финансовые потоки в атомной энергетике, определяет единое технологическое обеспечение и единую бюджетную и техническую политику на всех станциях. Но ФЭК предпочла воспользоваться старой схемой, когда АЭС были самостоятельными субъектами рынка. Тут можно пуститься в утомительные технические подробности, но поверьте, что в конечном итоге данное решение ФЭК привело к тому, что с формальной точки зрения мы потеряли стимул производить больше энергии. Об эти подводные камни, кстати, может вскоре споткнуться и РАО ЕЭС — ведь формируемые оптовые генерирующие компании тоже будут создаваться в виде холдингов, а электростанции будут преобразованы в их "дочки". Тогда и им придется доказывать, что именно головная компания должна определять уровень загрузки каждой из станций, а не ФОРЭМ и ФЭК. Так что мы будем убеждать пересмотреть эту норму.
       — А как вы относитесь к тому, что рассмотрение пакета электроэнергетических законов Дума перенесла на осень?
       — Мы за реформу, и, конечно, нам бы хотелось, чтобы движение вперед по этому пути не прекращалось.
       

Газета «Коммерсантъ» №116/П

от 08.07.2002, стр. 10
Читать