Дело активиста Ильдара Дадина отправят на пересмотр. Конституционный суд усмотрел противоречия в трактовке статьи о неоднократных нарушениях на митингах. Судьи решили, что участники акций не должны нести уголовную ответственность, если протест был мирным и не угрожал жизни людей. Ведущий «Коммерсантъ FM» Петр Косенко побеседовал с супругой Ильдара Дадина Анастасией Зотовой о перспективах дела.
Фото: Александр Коряков, Коммерсантъ / купить фото
— Вы уже имели возможность донести до Ильдара информацию о сегодняшнем решении КС? Он знает о нем?
— Нет, никакой возможности нет, поскольку нам запрещены свидания, телефонные переговоры. Оповестить я могу его только письмом по «Почте России», которое придет недели через две-три. Но более короткий способ — попросить адвоката отправиться к Ильдару. Поскольку впереди суббота и воскресенье, в колонию адвоката не пустят. Таким образом, Ильдар узнает о решении суда только в понедельник.
— Вы сами ждали такое решение? Как мы понимаем, есть возможность пересмотра дела Ильдара?
— Я ожидала, что и приговор Ильдару оставят таким же, как и был, и статью оставят такой же. Ни на что мы особо не рассчитывали. Сейчас мы очень рады. Я рада, потому что по первому приговору Ильдару остается еще сидеть 172 дня. А КС недвусмысленно намекнул, что приговор Ильдару был вынесен незаконно, и, скорее всего, Верховный суд его отменит. Я надеюсь, это произойдет быстрее, чем спустя полгода, и все-таки Ильдар вернется в семью. Может быть, месяц пройдет, но это меньше, чем 172 дня.
То, что статья будет изменена, это тоже хорошо, потому что теперь, надеюсь, не будут отправлять никого в колонии за одиночные пикеты. Потому что все-таки реальное тюремное заключение за одиночные пикеты, которые никому вреда не приносят, это слишком жестко. Но все-таки хотелось бы, чтобы статья была окончательно отменена.
Сама возможность криминализации административного правонарушения, тем более связанного с выражением свободы слова, пугает. Потому что, к сожалению, сложилась такая правоприменительная практика, при которой людей задерживают якобы за нарушения, даже при условии, когда их не было.
Это видно по истории Ильдара: у нас были видеозаписи того, как Ильдар стоит с одиночным пикетом, не требующим согласования, а его задерживают якобы за то, что он принимает участие в массовой акции, хотя массовости там никакой нет. Это же происходит с другими людьми. В частности, вот сегодня у Конституционного суда был задержан петербуржец Динар Идрисов, сейчас он находится в отделении полиции. Хотелось бы полной отмены этой статьи. Хотя такое решение КС лучше, чем ничего.
— Как вам кажется, внимание прессы, правозащитников к делу Ильдара, к его содержанию в колонии, могло повлиять на сегодняшнее решение суда?
— Думаю, да. Потому что на моей памяти редко Конституционный суд принимал какие-то решения, которые бы порадовали гражданское общество. Надежда Толоконникова, Мария Алехина обращались в Конституционный суд с просьбой пересмотреть правоприменение статьи, по которой они были отправлены за решетку. Но КС тогда отказал по этим заявлениям. Я надеюсь, что все-таки нам помогло внимание гражданского общества и правозащитников к этой теме.
— Когда Ильдар покинет колонию, собираетесь ли вы с вашими адвокатами обращаться за компенсацией по вынесенному ему приговору?
— Сейчас сказать сложно, потому что адвокаты Ксения Костромина и Алексей Липцер работали все это время, больше двух лет, бесплатно, и просить их обращаться еще с какими-то жалобами у меня нет морального права. Если они согласятся дальше помогать на общественных началах и подавать жалобы, просить о компенсации, тогда я была бы только «за».
Кроме того, мне бы хотелось, чтобы судьи, которые вынесли этот приговор, подверглись хотя бы дисциплинарному взысканию. В частности, судья Басманного суда Наталья Дударь видела все видеозаписи, на которых Ильдар стоял в одиночных пикетах, и все равно признала их массовыми. Кроме того, КС же сделал вывод о том, что приговор Ильдару должен быть отменен, исходя из того, что административные постановления о нарушениях, которые подтверждали их неоднократность, не вступили в силу на момент суда. Наталье Дударь адвокатом этот факт также был озвучен в свое время. Но она эту информацию во внимание не приняла.
Из-за ее приговора — три года колонии — хотя даже прокуратура просила меньший срок, Ильдар был отправлен в Карелию, где его подвергли пыткам. Так что было бы неплохо, чтобы она подверглась какому-то взысканию, чтобы она больше никогда так не делала, и никто из людей из-за ее неправосудных приговоров не страдал.
— Какие у вас планы на будущее после того, как Ильдар выйдет из колонии? Собираетесь ли вы оставаться в России, или, может быть, планируете уехать отсюда?
— У меня каждый день новые планы. Сначала я думала поехать куда-нибудь в Европу, потому что просто страшно здесь оставаться. Боюсь, что на Ильдара опять заведут какое-нибудь уголовное дело. Мне года без Ильдара, когда он находился в колонии, хватило, больше так не хочу. Потом появилась идея самой поехать в Карелию, когда я узнала, что там пытают людей, выдвинуться в общественную наблюдательную комиссию. Я думала, что Ильдар в это время мог бы жить в Финляндии, и мы бы с ним периодически виделись. Но я попробую уговорить его уехать из России, потому что я очень сильно за него боюсь.