Коротко


Подробно

2

Начало и конец света

Михаил Трофименков о «Грузинской хронике XIX века» Александра Рехвиашвили

Александр Рехвиашвили — самый загадочный и самый ослепительно прозрачный советский режиссер. Категорически внятный, но осененный славой Кафки пополам с Эзопом. Он снял всего четыре игровых фильма всего за десять лет. Но эти годы (1978-1989) стоили десятилетий: это были, как теперь очевидно, самоубийственные годы для СССР, Грузии и прежде всего советской интеллигенции. Рехвиашвили это чувствовал изначально. Он обладал мистическим даром пародировать еще не снятые фильмы. Бред хождения по инстанциям в "Хронике" словно пародирует "Голубые горы" (1983) Эльдара Шенгелая. Анахроничное сочетание тарантасов с лимузинами — "Покаяние" (1984) Абуладзе. Будто с началом конца великой эпохи в оператора Рехвиашвили шарахнул космический луч, отверзший уста режиссера-пророка. Сказав все, что должно, он с игровым кино завязал. Исполнил, так сказать, миссию, ну а кто не понял — он не виноват. Обращался он, само собой, к интеллигенции, и она его боготворила. Считала не просто вторым Тарковским, но Тарковским грузинского разлива: утонченным, как пальцы князя, ведущего родословную минимум от царя Бакура Аспаруга. Все понимали, что его фильмы не о том, о чем они согласно аннотациям. "Путь домой" (1981) — не о мытарствах просветителя под гнетом осман, "Ступень" (1986) — не о мытарствах молодого специалиста-идеалиста. А уж "Хроника" — никак не о борьбе демократической интеллигенции и аристократичного крестьянства против чинуш, покусившихся вырубить реликтовый лес: типа, убить душу народа. Однако же они были и вовсе не о том, о чем были, по мнению тех, кто понимал, что они не о том, о чем они по уверению аннотаций. Проще говоря: они вообще не о мытарствах и не о лучах света в темном царстве. Вот утонченность — это да. Как бесподобно свет и тени плетут кружево на листве леса, в котором студента-прогрессиста Нино (Мамука Салуквадзе) затравили наемники власти. Как пронзительно белеют на земле страницы книг, с которых вода беспощадно смыла буквы. Но эта утонченность — оборотная сторона здорового, ремесленного в высшем смысле слова профессионализма оператора, знающего, что красота кадра зависит только от режима, который он выставит. Он (пародия на еще не снятого "Сталкера") стыкует с "одухотворенной" красотой плесень запустения, героям словно незаметную. "Посмотри на свою школу: все как в былые времена",— квохчет старенький учитель, отворяя Нино двери в какой-то грязный сарай. Все они — и учитель, и врач, и мама героя, в нормальном фильме олицетворявшие бы бескорыстие и любовь,— кажутся опасными идиотами. "Учитель, почему ваши гости сидят за столом с ружьями?" — "Ну, они думают, что с ружьями лучше не расставаться". Медленное кино ассоциируется с "духовностью", которая скорее есть синоним скуки. А Рехвиашвили снимает медленно — и не скучно, а смешно. На экран все время вылезает какая-то забавная чепуха: то козочка вприпрыжку, то бюрократ, скорбно поминающий своего "бедного брата" и открывший привлекательное свойство кактусов — их неподвижность. В кадр вворачивается рисунок Магритта, заставляя гадать, что он означает. Да, то и означает: курица смотрит на яйцо в рюмочке. А Нино смотрит на курицу в лупу. А на Нино смотрит режиссер в объектив. А на режиссера — еще кто-то, и этот кто-то скорее Годо, чем Бог. А на них на всех смотрит оператор и ругается, что план запороли, а пленка кончается. Фильм, кстати, так и заканчивается, словно пленка кончилась. А она таки закончилась: совсем как эпоха, просвеченная рентгеном Рехвиашвили.

"Грузинская хроника XIX века" (1978)

 

Другие классические фильмы недели

«Тень у пирса» (1955)

Режиссер Михаил Винярский

Подробнее

«Лотерея невест» (1930)

Режиссер Пол Стейн

Подробнее

«Ледолом» (1931)

Режиссер Борис Барнет

Подробнее

«Русский вопрос» (1947)

Режиссер Михаил Ромм

Подробнее


Комментировать

Наглядно

валютный прогноз

Социальные сети

обсуждение