"Без внешней поддержки "Исламское государство" не стало бы таким сильным"

Новый заместитель главы МИД РФ Олег Сыромолотов о международных усилиях в борьбе с терроризмом

Генерал армии ОЛЕГ СЫРОМОЛОТОВ был назначен заместителем министра иностранных дел по вопросам противодействия терроризму в марте этого года — ранее такой должности не существовало. До перехода в МИД он возглавлял Службу контрразведки ФСБ и, в частности, отвечал за безопасность Олимпиады в Сочи. В интервью корреспонденту "Ъ" ЕЛЕНЕ ЧЕРНЕНКО господин Сыромолотов рассказал, как на сотрудничество в сфере борьбы с терроризмом повлиял украинский кризис, чему может Россия научить другие страны и в чем секрет успеха боевиков из группировки "Исламское государство".

Фото: Глеб Щелкунов, Коммерсантъ  /  купить фото

— Каково значение появления в МИД РФ должности замминистра по вопросам противодействия терроризму?

— Значение — большое. Это решение имеет совершенно очевидную политическую, внешнеполитическую цель: необходимо активизировать международное антитеррористическое сотрудничество и, соответственно, повысить в этих рамках роль России. Для этого у нашей страны есть и успешный национальный опыт обеспечения антитеррористической защищенности, и, что не менее важно, авторитет государства, которое никогда в сфере контртерроризма не применяло двойных стандартов, всегда исходило из важности для мирового сообщества действительно объединять свои усилия для отражения глобальной террористической угрозы.

— России есть чему научить другие страны?

— Да, есть. Признаюсь: мое назначение еще и внесет в международное сотрудничество в противодействии терроризму с ведущим российским участием развернутый и, повторюсь, успешный опыт работы российских компетентных ведомств как в сфере борьбы с терроризмом, так и в вопросах его предупреждения, профилактики, преодоления экстремистских проявлений. Ведь, по сути, террористам нигде не преподали столь серьезных уроков, как в России. Россия имеет в этом смысле уникальный опыт. Вспомните, что было в Чечне, и посмотрите, какая она сейчас. Это же небо и земля! Это пример.

— Как в целом сказывается нынешняя конфронтация между РФ и странами Запада по Украине на совместных усилиях в борьбе с терроризмом?

— К сожалению, сказывается и, конечно, негативно. По причине украинских разногласий наши западные партнеры заморозили целый ряд форматов контртеррористического взаимодействия, к примеру по линии "Группы восьми", Совета Россия--НАТО, двусторонних механизмов консультаций. К этому списку упущенных возможностей, пожалуй, можно отнести и до сих пор регулярные (два раза в год) консультации по контртерроризму с Евросоюзом. Их очередной раунд переносится еэсовцами вот уже больше года под надуманными предлогами.

— А может ли угроза со стороны исламистских радикальных группировок сблизить Москву и Вашингтон?

— Вновь подчеркну, что Россия твердо исходит из того, что с глобальной террористической угрозой, в том числе создаваемой "Исламским государством", надо бороться сообща, без политизации и двойных стандартов, на основе международного права и при центральной координирующей роли ООН. У Запада — у США — похоже, с таким подходом есть проблемы. Ведь именно западная линия на свержение неугодных режимов на Ближнем Востоке и в Северной Африке привела к разрушению механизмов обеспечения безопасности ряда государств региона, радикализации "мусульманской улицы" и в итоге бесконтрольному разгулу террористических группировок, в том числе ИГ.

Нынешние осложнения в российско-американских отношениях очевидным образом мешают международным усилиям в борьбе с терроризмом. Так, задачам развития антитеррористического сотрудничества между нашими странами не отвечает односторонняя, политически мотивированная заморозка деятельности рабочей группы по борьбе с терроризмом, действовавшей в рамках российско-американской президентской комиссии.

При этом примеры эффективного сотрудничества есть. Возьмите недавний прорыв по иранской ядерной программе: 13 лет шли переговоры, но ведь удалось выйти на совместный план действий. Это пример того, как надо действовать.

Или пример из моего собственного опыта обеспечения безопасности Олимпийских игр в Сочи: мы сумели объединить усилия 89 спецслужб и правоохранительных органов — все работали над одной проблемой. За всю свою службу я не видел такого беспрецедентного сотрудничества спецслужб. В Центре оперативного управления по обеспечению безопасности у нас каждое утро был брифинг. Там собирались представители спецслужб, офицеры безопасности команд и спонсоров. И мы открыто доводили до всех имеющуюся у нас информацию. Более того, в самом Центре оперативного управления работали иностранцы, причем они выполняли задания штаба безопасности Олимпиады. Повторюсь, я такого не видел за всю свою службу.

— Мешает ли международному сотрудничеству в сфере борьбы с терроризмом тот факт, что между странами нет единого понимания того, что такое "терроризм"?

— Это серьезнейшая проблема. Действительно, у каждого государства в Уголовном кодексе свое определение терроризма, а международно-правового нет. Впрочем, я думаю, что с учетом расползания этой угрозы все поймут, что это мировая проблема — и консенсус будет найден. Возьмите тот же феномен "Исламского государства". Что предшествовало этому?

— "Аль-Каида".

— Да, которая была создана когда-то в Афганистане, причем, как мы знаем, при участии известных государств. Вспомните, что произошло дальше — дестабилизация ряда государств. Каким бы ни был Саддам Хусейн, каким бы ни был Муаммар Каддафи — их страны были стабильными, терроризм там отсутствовал. А посмотрите, во что в итоге превратились Ближний Восток и север Африки.

— А что делает "Исламское государство" столь живучим и успешным (если можно так сказать)?

— Конечно, за идеологами и лидерами ИГ можно признать вполне определенные достижения — политические, пропагандистские, организаторские. Скажем, у них есть неплохие пропагандистские штуки: если в интернете посмотреть, у них очень мощный аппарат, который занимается пропагандой и вербовкой. Однако только этими факторами объяснить столь стремительный взлет этой террористической группировки невозможно.

Экстремисты, безусловно, умело используют несправедливости, противоречия современного мира, ярко проявляющиеся в многочисленных политических и внутригосударственных конфликтах. Например, кадровые военные, сотрудники правоохранительных органов и спецслужб Саддама Хусейна, многочисленные активисты официально распущенной партии БААС были выброшены на улицу (после известных событий) и в итоге оказались важнейшей составляющей современного ИГ.

Но и в этой ситуации без вполне определенной внешней поддержки ни в свое время "Аль-Каида", ни сейчас "Исламское государство" не добились бы такого статуса и такой силы. И дело не только в раскоординированности международных действий, неготовности государств бороться с терроризмом без двойных стандартов и политизации.

— А в чем тогда?

— В целом ряде случаев — надеюсь, в прошлом — речь действительно шла о том, что террористы и экстремисты использовались государствами осознанно для борьбы с неугодными правительствами. Результатом такого потакания террористической и экстремистской деятельности становилась ситуация, при которой джинн выпускался из бутылки — как когда-то "Аль-Каида", теперь ИГ начинает создавать тем, кто ему помогал или проявлял попустительство, опаснейшие проблемы.

При этом убежден, что положение может и должно быть выправлено, хотя для этого от мирового сообщества теперь потребуется уже куда больше сил и средств. Но, повторюсь, может быть, одной из новых и благотворных функций устрашающей угрозы со стороны ИГ станет наконец объединение перед лицом опасности всего мирового сообщества на фундаменте международного права и при ведущей роли СБ ООН в действительно единую международную антитеррористическую коалицию. И в этой коалиции, не сомневаюсь, Россия призвана будет сыграть ключевую роль.

Интервью взяла Елена Черненко

Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...