Число погибших при обрушении казармы в Омске выросло до 24-х человек. В среду в больнице от полученных травм скончался один из пострадавших военнослужащих. По словам представителя Минобороны, врачи боролись за его жизнь в течение трех суток. Проблема ненадежности множества построек вряд ли имеет эффективное и одновременно дешевое решение, считает журналист Наталия Осс.
Фото: Ирина Бужор, Коммерсантъ / купить фото
Трагедия в Омске унесла жизни 24-х человек — в среду умер еще один военнослужащий, пострадавший при обрушении казармы. Быстро определились подозреваемые: начальник учебного центра ВДВ полковник Олег Пономарев, принявший в эксплуатацию отремонтированное с нарушениями здание, и Александр Дорофеев, директор фирмы "РемЭксСтрой", проводившей работы. На фоне трагедии в военном городке, о которой докладывают самому президенту, почти незамеченной прошла трагедия в Перми, где днем раньше обрушился пятиэтажный дом, унесший на тот свет двоих жителей. Вы знаете, кого подозревают? Я тоже нет. Потому что это мелкая трагедия. Настолько мелкая, что за каждого погибшего власти выплатят по 50 тыс. руб. Сообщают, что в Перми пройдет комплексное обследование жилых домов, состояние которых вызывает опасение жителей. А Минобороны, в свою очередь, проверит все объекты своего ведомства, к строительству которых в качестве субпобрядчика привлекался печально известный "РемЭксСтрой". Это называется — отреагирование. Гром грянул, перекрестились, похоронили, отпели и приняли меры — до очередного такого случая.
Как строят в России, знают все, кто хотя бы раз переклеивал обои в бабушкиной квартире. Как эксплуатируются в России здания, знают все, кто хотя бы раз имел дело с квитанцией ЖКХ. А отношение к технике безопасности русский человек усваивает с первым вздохом — иногда само его появление на свет есть результат нарушения техники безопасности, чего уж тут скрывать.
Мы, конечно, безбашенно смелые люди, если живем в этих домах, ставим машины на эти подземные стоянки и просиживаем по 10 часов в этих офисных зданиях, догадываясь, кто, как и с какими нарушениями все это построил.
В русской стройке сконцентрированы все проблемы русского мира: всякий, кто хочет созидать, включается в борьбу с хаосом и энтропией, с одной стороны, с другой — с инертностью и мертвечиной. Чтобы что-то сдвинуть с места, нужно иметь огромную энергию, выраженную в том числе и в деньгах. Чтобы сломать сопротивление среды, приходится нарушать правила. Нет в России такой стройки, которая не велась бы поперек инструкций и предписаний. Проектные документы не так оформлены, бетон не той марки, черный нал вместо прозрачных трансакций, рабочие без регистрации – входи любой прокурор и останавливай работы. Но, разумеется, ходят не всюду и не всегда — даже прокуроры понимают, что если работать по-честному, то в России не построить ничего и никогда.
Если по-честному, то все здания надо проверять и реконструировать. И жилой фонд 50-х годов, и НИИ 70-х годов, отданные под офисы, и современные торговые комплексы, и, тем более, ведомственные здания, малодоступные для независимой экспертизы. Но на это же никаких денег не хватит, даже если бы кто-то хотел потратить деньги на капремонт, а не украсть, как принято в России.
Советский строитель был, конечно, не идеален, но он боялся ГУЛАГа и парткома, поэтому до сих пор сталинские дома в цене. Теперь же любая строительная норма отменяется нормой прибыли. Длинный список подрядчиков и субподрядчиков, как в деле о казарме, — это часто только обладатели счетов, на которые уходят деньги, а боевая строительная единица на конце цепочки — малоквалифицированный шабашник, который живет на стройке, в грязи и холоде, ест синтетическую лапшу, мечтает быстрее уехать на родину и, если повезет, умеет делать хотя бы что-то. И тогда, значит, судьба будущих жильцов или посетителей здания сложится счастливо. А если не повезет, то и не сложится. В таких обстоятельствах не лишним нам будет помнить богов, которые покровительствуют стройке, например, Афина и Аполлон отвечали за это дело у греков. И, как известно, сам Иисус был плотником. Берегите себя!