Колхоз "Третий путь"

В конце 80-х испанский кооператив Mondragon чуть было не стал фетишем адептов социализма с человеческим лицом. К счастью для населения России, к тому времени уже стало ясно: тоталитарные бизнес-структуры обречены на банкротство.

Может ли быть эффективной тоталитарная или полутоталитарная экономическая структура, будь то страна или отдельная организация? Недемократический Сингапур добился огромных успехов, СССР распался, а тоталитарные Северная Корея и Куба превратились в беднейшие страны мира. У израильских кибуцев дела у кого как: одни создали успешные компании и вышли на Нью-Йоркскую биржу, другие зачахли и бросили без вспомоществования своих престарелых членов. В сфере бизнеса последний из могикан — кооперативная корпорация Mondragon в Стране Басков.

Название нынешняя корпорация взяла от небольшого рабочего городка Мондрагон, где была создана. Замысел построить кооперативную структуру родился в разгар Второй мировой. У истоков стоял священник Хосе Мария Арисмендиаррета, больше известный как Арисменди (1915-1976). Чудом выжив в гражданскую войну, он думал о том, как построить лучшую жизнь, прочел Адама Смита, Карла Маркса, Макса Вебера и Эмиля Дюркгейма, изучил опыт социалистов-утопистов XIX века, в частности француза Шарля Фурье и англичанина Роберта Оуэна — создателя фабрики-коммуны, где в рамках социального эксперимента рабочим были созданы условия лучше рыночных. Выбор Арисменди — третий путь между капитализмом и социализмом. Создаваемая им группа кооперативов должна была принадлежать и управляться рабочими, что обеспечивало бы им социальную защиту. Как выражались основатели, капитал должен работать на труд. При этом индивидуальные стимулы к труду следовало сохранять.

В 1941 году Арисменди открыл дискуссионный кружок "Молодые рабочие-католики". Уже в 1943 году на пожертвования начали создавать школу для инженеров. Арисменди считал, что устранить причины классовой борьбы можно, сформировав средний класс. А социальная мобильность может быть достигнута, если сделать рабочих собственниками в индустриальных кооперативах и дать молодежи техническое образование. Пока школа создавалась, несколько членов кружка были отправлены на учебу в Политехнический институт Сарагосы. Эти молодые инженеры в 1956 году организовали первый производственный кооператив. Он производил обогреватели и плиты — сначала керосиновые, затем газовые. В течение трех лет появились литейное производство, производство компонентов для бытовой техники и потребительский кооператив.

Арисменди не воплощал идеи Оуэна под копирку. Он знал историю: кооперативы заканчивали тем, что либо банкротились, либо превращались в обычные компании с наемными рабочими и акционерами, что объяснялось необходимостью привлекать на развитие акционерный капитал со стороны. Арисменди решил, что нужен банк, и в 1959 году был учрежден Caja Laboral Popular Cooperativa de Credito. Впоследствии от банка отделилась организация, оказывавшая консалтинговые услуги кооперативам, входящим в группу. С 1961 по 1976 год в группе Mondragon появлялось четыре-пять новых компаний в год. В 1969 году, например, была создана сеть розничных супермаркетов Eroski, организованная по принципу потребительского кооператива. К середине 1990-х Eroski стала самой крупной розничной сетью в Испании и одним из самых успешных бизнесов Mondragon.

До начала 1990-х дела у кооператоров шли неплохо по причине благоприятных экономических условий. Франсиско Франко поддерживал Mondragon финансовыми льготами даже несмотря на то, что ее руководство по отношению к испанскому диктатору было настроено оппозиционно. Поддержку кооперативам он начал оказывать в 1942 году, в 1956-м для них были отменены налоги на прибыль, в 1962-м им стали давать кредиты под низкий процент. Что касается конкретно Mondragon, скорее всего, Франко привечал ее, поскольку там были жестко запрещены забастовки, а до 1958 года и профсоюзы. И даже когда профсоюзы все-таки появились, их деятельность серьезно контролировалась. Забастовки не разрешались на том основании, что это пережиток прошлого, они имеют смысл на частных предприятиях, где интересы собственников и рабочих конфликтуют, а в кооперативе бастующие рабочие бастуют против самих себя как собственников. Идеологи кооператива, как и Франко, отрицали классовую борьбу. И Франко, видимо, считал кооперативы меньшим, чем профсоюзы, злом.

Благоприятную внешнюю экономическую среду создавал торговый протекционизм. Испания вступила в общий рынок в 1986 году, в 1993-м была достигнута полная интеграция. До этого внутренний рынок страны был защищен высокими таможенными пошлинами на импорт — от 18% до 35%, тогда как пошлины на экспорт большинства товаров были не выше 3%. Вступлению Испании в общий рынок предшествовала тщательная подготовка. Конкурентоспособность предприятий была подвергнута ревизии. Если в стране было, скажем, десять производителей стиральных машин, трем самым перспективным давали гранты и дешевые кредиты на модернизацию, остальным намекали, что придется закрыться. Некоторые предприятия Mondragon попали в программу модернизации и получили внушительные суммы.

В 1980-е Mondragon стала символом кооперативного движения и Меккой социалистически настроенных активистов. Считалось, что кооперативы спасут регион от деиндустриализации: рабочие будут предотвращать отток капитала в более перспективные для организации производства регионы, ведь они заинтересованы в сохранении рабочих мест больше, чем в прибыли.

Поначалу, чтобы попасть на работу в кооператив, надо было стать его членом. Пай нужно выкупать за сумму, примерно равную годовому заработку рабочего. Поскольку таких сбережений у рабочего нет, а если бы и были, вряд ли он с ними расстался бы, банк предоставляет кредит с низкими процентами под покупку доли. Зарплату в традиционном понимании пайщик не получает. Все выплаты ему считаются доходами на пай по итогам года. Но есть на что-то нужно. Поэтому помесячные выплаты все же существуют, но оформляются как аванс. В конце года производится окончательный расчет и "прибыль", приходящаяся на долю пайщика, за вычетом аванса зачисляется ему на счет (слово "прибыль" взято в кавычки, потому что в затраты не входит оплата труда). Часть "прибыли" идет на покрытие долга перед банком. Если получены убытки, на счете учитываются и они, в убыточный год долг пайщика перед банком растет. Распределению подлежит максимум 70% "прибыли", остальное идет на развитие и социальные проекты. Если кооперативу недостает средств на инвестиции, денег на счет в банке могут попросить и довнести из личных средств. Прецеденты случались.

Средняя "зарплата" работников низшей квалификации привязана к региональному рыночному уровню. "Зарплата" конкретного сотрудника зависит от его трудового рейтинга, который складывается из квалификации, обязанностей, выработки, качества работы, стажа, вредности и т. п. Рейтинг конвертируется в зарплатную шкалу. В ранние годы отношение минимальной "зарплаты" к максимальной составляло 1:3, затем 1:4,5. В 1987 году Mondragon пришлось повысить максимально допустимое соотношение между самой низкой и самой высокой зарплатой до 1:6. В 1990 году кооператив посетила делегация из СССР, и даже она порекомендовала сделать разрыв еще больше. Сейчас это соотношение в ряде кооперативов группы составляет 1:9. Кроме того, в 1991 году сделали исключение для топ-менеджмента — разрешили, чтобы зарплаты руководства составляли 70% рыночного уровня. И разумеется, многие члены кооперативов это нововведение расценили как отход от принципа солидарности.

Отходом от этого принципа рабочие считали многие инновации, направленные на повышение эффективности предприятий, например введение двух рабочих смен для скорейшей окупаемости оборудования или сокращение отпуска в августе на предприятиях в связи с сезонным летним спросом на продукцию и перенос его на более позднее время. Да, принципы эффективности и солидарности конфликтуют.

Попытка в 1974 году ввести схему формирования трудового рейтинга, по которой работники умственного труда получали бы больше тех, кто работает руками, привела к забастовке. В результате внедрения новой системы оценки персонала 22% сотрудников были переведены на более низкие ставки. Работники могли оспаривать личный рейтинг, но не систему оценки, тогда как они были не согласны именно с ее принципами — например, рабочие хотели доплаты за монотонный труд. (Позднее члены кооператива требовали ввести надбавку и за знание баскского языка.)

В забастовке участвовало более 400 человек. 17 зачинщиков были уволены, 397 человек оштрафованы. Когда в 1975 году Франко умер и к власти пришло демократическое правительство, многие компании восстановили на работе забастовщиков, вышвырнутых на улицу во времена диктатуры согласно государственному законодательству. Mondragon — нет, там сослались на то, что людей выгоняли с работы согласно уставу кооператива. Группа была вынуждена принять уволенных обратно, но лишь после многолетнего судебного разбирательства.

Словоблудия вокруг того, что "на ферме все животные равны", было предостаточно. Например, некоторое время назад работников делили на группы отнюдь не по принципу "инженеры — рабочие" или "менеджеры — простые служащие". Выделяли тех, кто вовлечен в прямые операции и косвенные. Рабочий, который смазывал маслом машины в цехе, считался специалистом по косвенным операциям и входил в одну группу с маркетологами, снабженцами и даже руководством. Но на его зарплату это не влияло.

Отход от принципов кооперативного движения начался в начале 1980-х годов, во время первой со времени создания Mondragon серьезной рецессии в Испании. Запас "жира" еще был, группа выжила за счет отказа от развития новых направлений, переброски персонала с загибающихся производств на те, что еще были на плаву, стимулирования добровольного досрочного выхода на пенсию. Но без увольнений, правда небольших, не обошлось. Mondragon пришлось поступиться принципами и из-за внешнего давления. Например, в 1990-х испанский центробанк обязал Caja Laboral Popular открыть двери для лиц, не являющихся членами кооператива.

Стал нарушаться и ключевой принцип кооперативной структуры собственности, подразумевающий, что все работники кооператива являются его совладельцами. Помимо пайщиков на постоянной основе появились наемные рабочие без членства в кооперативе, временные наемные рабочие и рабочие с частичной занятостью.

С приходом наемных рабочих развелась "дедовщина". Члены кооператива стали "аристократией", а пришлые работники — "черной костью". По свидетельствам одного из исследователей Mondragon, они чувствовали себя так, словно их эксплуатируют дважды — менеджмент и члены кооператива, которые делали наемным рабочим замечания, "стучали" руководству, если те слишком часто устраивали перекуры или отлучались на чашку кофе. И конечно, наемные рабочие получали самую невыгодную работу.

Стоит также упомянуть, что до 1990-х годов Mondragon, приобретя какую-нибудь компанию, переделывала ее структуру собственности в кооперативную. С 1990-х компании остаются акционерными обществами, что тоже ослабляет "кооперативность" группы.

Исследователи Mondragon проводят параллели между кооперативным движением и планами наделения рабочих акциями (ESOP — employee stock ownership plans) в американских корпорациях. Здесь тоже хочется провести такую параллель — между тем, во что выродились те и другие. ESOP когда-то затевались для того, чтобы сделать рабочих совладельцами компании, но позднее превратились в механизм получения контроля над корпорациями в сделках LBO (leveraged buy-outs). В таких сделках фонд ESOP обычно получает акции на невыгодных условиях, плюс менеджеры ожидают, что фонд будет бессловесным акционером: проголосует, как менеджмент велит.

То, что люди по большому счету не проявляют гражданской позиции при голосовании, наблюдается и в Mondragon, где каждый пайщик имеет один голос на общем собрании. Участие в нем добровольно-принудительное. К тем, кто прогуливает, применяются жесткие меры вплоть до штрафов. Эта система выявляет, насколько демократия истинная (ведь в демократической стране вы можете не ходить на выборы) и до какой степени рабочие хотят участвовать в принятии решений за счет своего личного времени. Отдых после работы и семья оказываются дороже. Исследования социологов говорят о том, что все больше пайщиков Mondragon позиционируют самих себя в первую очередь как потребителей, а не как членов сообщества.

На сегодня Mondragon — крупнейшая кооперативная группа в мире. В ее состав входят 110 кооперативов и 147 дочерних компаний, в ней работает 80 тыс. человек, из которых 85% являются пайщиками. В 2012 году выручка группы составила около €14 млрд. (Это последние доступные финансовые данные, результаты 2013 года не обнародованы.)

Финансовое положение Mondragon на начало 2013 года можно оценить как предбанкротное. Совокупные активы на конец 2012 года составили около €36 млрд, долговые обязательства — около €32 млрд, таким образом, доля акционерного капитала (собственных средств) в общем капитале была чуть больше 11%. Норматив этого показателя зависит от отрасли, но в любом случае для финансовой устойчивости компании доля акционерного капитала должна быть не меньше 30%. Долгосрочный долг достиг €13 млрд. Отношение долгосрочного долга к EBITDA, которая в 2012 году была равна всего €1,3 млрд, составило 10. Считается, что хорошее отношение долгосрочного долга к EBITDA — не больше 3; 6 — уже очень много, такое бывает у чрезмерно закредитованных компаний, а 10 свидетельствует о том, что скоро компания перестанет обслуживать долги. Рейтинг обязательств Caja Laboral по шкале Moody's Ba1 — спекулятивный, подразумевающий "серьезный кредитный риск".

В октябре 2013 года объявил о банкротстве производитель бытовой техники компания Fagor, входящая в Mondragon. Продажи Fagor в 2012 году (около €1,2 млрд) сократились на треть по сравнению с 2007-м. Причина — схлопывание пузыря на рынке недвижимости, вызвавшее глубокую рецессию в экономике. Вряд ли банкротство Fagor случайность. Другое дело, что трудно оценить, в какой мере за плачевное состояние кооператива ответственна внешняя кризисная среда, а в какой — его верность некоторым принципам кооперативного движения в условиях безжалостной рыночной конкуренции.

Средняя доля капитала, приходящаяся на одного члена кооператива, составила в 2012 году около €27 тыс. Маленькая, но все было бы ничего, если бы ее не нужно было выкупать по оценочной стоимости и участвовать в дележе убытков в плохой год. Доход пайщика кооператива гораздо более волатилен, чем у наемного рабочего на зарплате. Участие в убытках — колоссальный финансовый риск. За свои деньги простые рабочие покупают риски, которые они, будучи самыми низкооплачиваемыми работниками, едва сводящими концы с концами, не могут позволить себе нести. Рассказы о социальной защите рабочего в Mondragon — фиговый листок, прикрывающий очень невыгодную систему компенсации. И поскольку, как показала жизнь, даже кооператив не застрахован от банкротства, никакой социальной защиты рабочего там нет. Пай, доход на который положительный в хороший год и отрицательный в плохой,— это не страховка, ведь ее суть прямо противоположная: она должна срабатывать, когда дела идут плохо.

История Mondragon еще раз подтвердила, что эффективность и эгалитаризм плохо совместимы. Когда выбирается эффективность, от равенства и солидарности приходится отказываться, если же предпочтение отдается принципу равенства, теряется конкурентоспособность. Отто Шик — инициатор экономических реформ в Чехословакии времен Пражской весны,— анализируя опыт компромисса между рыночной и плановой экономикой в своей стране, написал: "Третий путь ведет только в третий мир". В случае целой страны — так, а в случае отдельного бизнеса третий путь без поддержки извне означает элементарное банкротство и прекращение существования. Жесткий принцип дарвиновского естественного отбора "выживает сильнейший" на уровне рынка в целом подразумевает его и на уровне компании. Примечательно, что в 1991 году Mondragon переименовали, но корпорацией он стал лишь по названию.