Нож во спасение

Нож из нержавеющей дамасской стали от компании, владеющей оригинальной технологией, и нелегальная сабля от оружейника-"гаражника". Кузнецы в Златоусте работают и для коллекционеров, и для российских силовиков, и для короля Иордании. Но превратить свой городок в уральский Тьер или Золинген новым купцам-оружейникам будет непросто.

Проехав от Челябинска полторы сотни километров по трассе М5, невдалеке от стелы "Европа-Азия", установленной на границе между континентами, сворачиваем под огромный указатель "Златоуст — город мастеров".

"Обратите внимание, мы европейцы",— замечает подвозящий нас местный житель. Название города большинству россиян, конечно, знакомо и связано в сознании с какими-то народными промыслами. Но многие ли сразу вспомнят, с какими? "Что-то с металлом". Пока доезжаешь до центра, специализация ремесленников сомнений не вызывает: то тут, то там висят баннеры с рекламой украшенных гравировкой охотничьих ножей.

Город был основан в 1754 году царским указом о строительстве в этом месте "Златоустовского железноделательного вододейственного завода купцов Масловых". В 1815 году при заводе открылась оружейная фабрика, для запуска которой пригласили немецких мастеров из Золингена. Фабрика обеспечивала армию стальными пушками, а также холодным оружием — саблями, шашками, кортиками. Клинки украшали, и позже город прославило именно искусство художественной гравюры на металле. И если города Павлово или Ворсма славятся складными и перочинными ножами, то Златоуст известен прежде всего как центр парадного золоченого оружия.

После 1861 года многие оружейники, бывшие фабричные крепостные, стали открывать собственные мастерские. Начинали бизнес, естественно, с самого простого — ножей. При советской власти крепостное право в определенном смысле вернулось: частные мастерские исчезли, а предприятие, ставшее заводом имени Ленина, а именно его 16-й цех, продолжало выпускать морские кортики и наградное оружие. После развала завода в 1990-х история полуторавековой давности повторилась: в городе расцвели частные мастерские.

Вся стена в огромном кабинете Валерия Томеи, владельца и генерального директора ЗАО "Златоустовская оружейная фабрика", уставлена шкафами с личной коллекцией складных ножей. Письменный стол украшает раскрытый на подставке почти полутораметровый перочинный ножик. "Нет, Златоуст перочинные ножи не делает.— Валерий Томея открывает шкаф и с гордостью демонстрирует мне нож с причудливой гравюрой под откидывающейся накладкой ручки.— Вот этот, например, итальянский, изготовлен в единственном экземпляре — мне за него предлагают €120 тыс.". По его словам, за 20 лет в его коллекции собралось уже около 7 тыс. изделий — от столовых ножей до боевых клинков. Вообще-то Томея отнюдь не оружейник — начинал водителем, дослужился до начальника колонны, потом занялся бизнесом. Десять лет назад он выкупил то самое историческое здание 16-го цеха, где разместил традиционное для этого цеха производство панно и клинков с златоустовской гравюрой на стали, а также "хозбыта" — ножей для охотников-рыболовов и туристов. Как замечают его коллеги-конкуренты, здание — это единственное, что связывает новую компанию со знаменитой фабрикой: претендовать на роль продолжателя традиций Томея может не больше, чем любые другие хозяева городских мастерских. Тем не менее предприниматель с головой погружен в восстановление здания и подготовку к 200-летию фабрики в 2015 году.

Ножей и длинномерного оружия ЗАО "Златоустовская оружейная фабрика" продает на 10-20 млн руб. в месяц, планируется выйти на 100 млн руб., нарастив производство с сегодняшних 1 тыс. до 10 тыс. единиц в месяц. "Сегодня в стране в месяц производится и расходится примерно 150 тыс. самых разных ножей, включая кухонные. Около 15% этого объема дает Златоуст",— говорит Томея. Существенная доля холодного оружия производится под госзаказ (например, в компании Томеи — 20% объема). Помимо кортиков, которые и сейчас служат личным оружием морских офицеров, закупаются наградные шашки и кинжалы, в том числе и для гражданских чиновников. Дорогие клинки (по 100-300 тыс. руб.) покупают для подарка.

Конечно, авторский новодел или копии исторического оружия покупают и коллекционеры. Мне хотелось найти местного коллекционера клинков — казалось бы, каждый второй здесь должен иметь дома целый арсенал. Но оружейники лишь пожимали плечами: коллекционеров в городе нет, Томея — один такой. Это как астраханские рыбаки, которые не любят икру, потому что "деньги не едят": для людей тут производство оружия не хобби, а возможность заработать на устойчивой памяти о легендарной златоустовской стали. "Собственных клинков у меня нет,— разводит руками уже отошедший от дел основатель компании ЛИК (Лохтачев и Ко) Александр Лохтачев.— Меня само по себе оружие не привлекает — я же художник, меня интересует в изделии только образ". При этом ЛИК в 1992 году оказалась первой частной компанией, получившей в России лицензию на изготовление оружия. Начинали же еще во времена кооперативов с производства гравированных подносов. "Покупали в магазине латунные тазики, вырезали дно, на которое наносили рисунок,— вспоминает сын основателя, нынешний генеральный директор компании ЛИК Андрей Лохтачев.— Кстати, таким образом мы задали стандарт сегодняшних златоустовских подносов — диаметр дна советского тазика". Подносы и посуда и сегодня присутствуют в ассортименте ЛИК, но главный товар — высокохудожественное оружие. Мы беседуем с Лохтачевыми в их уютном коттедже в местном поселке Красная Горка — лучшем здесь, со своей охраной и централизованными коммуникациями, но вряд ли элитным по столичным меркам. Младший Лохтачев приглашает нас в офис компании, где в собственном музее демонстрирует покрытые серебром кинжалы, золоченые мечи и шпаги. Самый дешевый клинок — кинжал за 50 тыс. руб., а самый дорогой — шпага за 1,5 млн руб. (общий вес с ножнами 5 кг, из них 3 кг — серебро). "У нас не серийное производство — каждый клинок авторский,— рассказывает Андрей Лохтачев.— Бывают ограниченные серии под заказ. Например, мы делаем кортики для короля Иордании — он награждает ими своих офицеров". Андрей достает из-под стекла изогнутый кинжал из черного дамаска с вензелем иорданского королевского дома. Кроме этого крошечного золотого вензеля, никаких украшений — настоящий рабочий клинок за $900. Когда-то король заказывал кортики у британской компании, но златоустовские мастера обошли англичан.

Говорят, в 1990-е златоустовские группировки "крышевали" всю область, но сегодня в городе чувствуется какая-то незнакомая столице купеческая патриархальность. На заработанные деньги новые купцы, например владелец компании "Росоружие" Александр Николаев, строят храмы. А компания ЛИК не единственная история новой оружейной династии, передачи мануфактуры от отца к сыну. Перед зданием крупнейшей в городе ножевой компании "АиР" (открыта в 1999 году) — памятник ее основателям Д. Архипову и М. Рагозину, умершим несколько лет назад. Сегодня бизнесом управляет сын Архипова — Максим, который женат на дочери Рагозина, она возглавляет московское представительство компании. "Архипов и Рагозин — инженеры. Они понимали, что конкурировать с художниками на рынке украшенного оружия будет сложно, поэтому сразу сделали ставку на "хозбыт" — туристические, охотничьи ножи. Заняли абсолютно пустую в то время нишу",— рассказывает заместитель генерального директора "АиР" Владимир Герасимов. Сам Владимир известный в городе кузнец, а точнее, инженер-металлург, владеющий секретом производства атмосферостойкого (нержавеющего) дамаска.

Обычная сталь в зависимости от марки может быть или твердой, или прочной. А чтобы добиться и того и другого, заготовка под клинок сваривалась-сковывалась из многих слоев стали разных марок. Собственно, этот материал и называется дамаском. Владимир демонстрирует мне нож из дамаска — на клинке виден слоистый рисунок. Но есть серьезный минус по сравнению с обычной легированной сталью: традиционный дамаск ржавеет. "Мы в "АиР" производим 300-400 кг атмосферостойкого дамаска в год — больше только шведский Damasteel",— рассказывает Владимир. Если обычная сталь "ножевых" марок стоит 150-250 руб. за кг, то углеродистый дамаск — 3,5-6 тыс., а атмосферостойкий дамаск — 8,5-25 тыс. в зависимости от легированности. В итоге, например, самый дешевый и один из самых популярных ножей производства "АиР" "Лиса" с обычным клинком стоит 2 тыс. руб., а с дамасским — 5 тыс. руб.

А что же знаменитый булат? В сегодняшней терминологии булат — это многокомпонентный сплав, имеющий, как и дамаск, слоистый рисунок, но полученный не сваркой, а литьем. По словам Владимира Герасимова, булатные мечи, которыми можно было и рубить, и подпоясываться, это миф. Да и неизвестно, что в старину называли булатом. Истории про разрубание клинком рыцаря от шлема до седла — тоже сильное преувеличение. "Только в фильмах мечи имеют остроту бритвы,— говорит Владимир.— Конечно, клинок можно соответствующе заточить и бриться им, но тогда рубить им не получится, да даже обычную колбасу таким клинком не нарежешь — каждая заточка для своих задач".

Владимир проводит нас в кузницу. Тонкие пластины складывают вместе, разогревают в печи и сковывают пневматическим молотом. Получившиеся заготовки потом еще раз сковывают — в итоге получаются длинные полосы, в каждой по 300 слоев. Из таких полос на абразивных станках вытачиваются клинки — им придается нужная форма. А мне-то казалось, что настоящий меч или кинжал полностью кованный... "Так он и есть кованый,— смеется Владимир.— В прошлом придание клинку формы на наковальне было обусловлено исключительно экономией металла и отсутствием станков. Да и кузнецы с ручными молотами только в фильмах — уже в Средневековье были подъемные молоты, приводившиеся в действие силой воды, ветра или животных. Не зря же кузницы на берегах рек строили". На первый взгляд все просто, но секреты таятся в технологических мелочах — температурном режиме, времени выдержки, марках сталей и т. д. Например, шведы атмосферостойкий дамаск делают иначе — спекают и расковывают не пластины, а стальной порошок.

На участке нарезки заготовок мы не задерживаемся — тут стоит устойчивый селедочный запах. Металл так пахнет. Параллельно с выточкой лезвия, нанесения на него рисунка на других участках изготавливают рукоятки. Кстати, рисунок-гравировку можно заказать. Например, на клинке изделия, которое проходит как "Финка-2", надпись гласит: "От Министерства внутренних дел по Республике Ингушетия. Служа закону — служим народу".

Я слышал, что хороши рукоятки из бересты — легкие, не мокнут, не гниют, и рисунок материала интересный. Но как их делают, представлял себе плохо. На столе перед девушкой — гора обычной березовой коры. Вырезаются квадратные кусочки, которые нанизываются один за другим на штырек и проклеиваются — получается наборная монолитная заготовка, которая потом обтачивается под нужную форму. "А это наш ОТК",— Владимир приветствует нескольких вооруженных ножами женщин. В комнате вроде бы порядок, только пол засыпан нашинкованной бумагой — так проверяют заточку. "АиР" выпускает около 90 "ножевых" позиций, по объему производства (6 тыс. штук в месяц) лидер не только в Златоусте — второе место в России после дагестанской компании "Кизляр".

Вопрос о сбыте холодного оружия или, как здесь говорят, "холодняка", в Златоусте — самый скользкий. Ну со считающимся холодным оружием ножом более или менее понятно — покупателю достаточно иметь охотничий билет. С так называемыми длинномерами (шашками, мечами), которые охотничьими считаться не могут, куда сложнее. Воинская часть или подразделение МВД, приобретающее клинки для награждения, имеют разрешение на боевое оружие. Специальное разрешение на боевые шашки есть у членов казачьих организаций, на кинжалы — у входящих в зарегистрированные общины жителей представителей народов Кавказа: оружие — элемент традиционной одежды. Всем же остальным можно приобретать лишь сувениры. Изделие не считается холодным оружием, если отсутствует хотя бы один из признаков, перечисленных в законе. В частности, твердость, толщина клинка, крепость крепления рукояти, полноценная гарда-упор для пальцев. Поэтому, например, чтобы боевая шашка стала сувенирной, достаточно сделать ослабленное крепление рукояти, которое при ударе сломается. И хотя понятно, что рубить позолоченной шашкой за $10-20 тыс. никто не будет, пропил под рукоятью никто не увидит, неприятно сознавать, что владеешь сувениром. Поэтому многие официальные производители сертифицируют сувенир с пропилом, а полученный сертификат выдают покупателю боевого клинка.

Это же касается и сравнительно дешевых ножей, которые берут с собой на рыбалку. Можно свободно купить полноценный тесак, в котором будет немного укороченная гарда — по факту нормальное оружие, зато разрешения не требуется. Однако любители клинков кривят губы: всем хочется иметь настоящий "холодняк". Нож сравнительно дешев, мухлевать с сертификатом официальным производителям нет смысла. Поэтому за несертифицированным "холодняком" обращаются к "гаражникам" — частным мастерам. Станки развалившихся заводов жители города мастеров еще в 1990-х перетаскали в гаражи, где развернули собственное производство.

У одного из лучших частных мастеров города (он просил не называть его имя) собственного гаража нет — арендует за 3 тыс. руб. в месяц. То тут, то там вдоль стен я вижу уже вырезанные по форме клинки шашек, по стенам висят картонные шаблоны. На столе разложены выточенные ножи без рукоятей. Как правило, каждый частник на чем-то специализируется. Наш герой — на выточке клинков. Соответственно, металлические заготовки под ножи он покупает (из обычной кованой стали ЭИ107 — 200 руб., черного дамаска — 400 руб., нержавеющего дамаска — до 2 тыс. руб.). Печи у него нет — закаливать отдает на сторону. Гравировку при необходимости делают партнеры. Соответственно, если получает заказ на полную сборку ножа, то и рукоятки тоже заказывает. "В большой компании у рабочего, вытачивающего клинки ножей из заготовки, норма — 60 штук в день,— рассказывает мастер.— Но на потоке качество иное. А я, с поправкой на лень, конечно, точу пять в день. Беру за работу по 800 руб. за штуку". Профессионал, даже с переработками, в местных компаниях получает меньше 40 тыс. руб. Естественно, частник при наличии заказов заработает больше. Готовый нож с рукояткой наш мастер берется сделать за 5 тыс. руб., простую шашку без украшения — за 35-40 тыс. руб. "А вот это я делаю пока без заказа". Мастер разворачивает тряпицу и демонстрирует выточенный из единого куска стали здоровенный толстый нож с рукоятью и полноценной гардой — даже без накладок на рукоять это уже готовый "холодняк". "Дошлифую, закажу гравировку и оформление рукояти, буду искать покупателя — хочу получить за него 50 тыс. руб.",— поясняет он. Стоит заметить, что если за ношение холодного оружия законом предусмотрена ответственность административная, то за изготовление и сбыт — уголовная. Поэтому частники иногда продают "холодняк" в наборе — клинок, рукоять и крепежный винтик. Покупателю остается лишь надеть рукоять и закрутить винтик. Таков наш закон об оружии: понятия "составные части холодного оружия" нет, поэтому мастер за разукомплектованный набор ответственности не несет, в этом случае ответственность полностью ложится на покупателя, который формально и превращается в производителя холодного оружия.

По словам хозяев ножевых компаний, "гаражники" на них паразитируют. Периодически менеджеров по сбыту ловят на перекидывании "гаражникам" даже серийных заказов: мастера-надомники могут сделать фактически те же самые ножи дешевле. Причина не только в экономии на налогах и социальных выплатах: многие пользуются ворованными с тех же предприятий комплектующими, вплоть до золотосодержащих растворов для покрытий.

Из 170 тыс. жителей Златоуста в оружейной индустрии занято, включая "гаражников", не больше 10 тыс. Однако доход городу они дают существенный. Общий оборот оружейников — около 250 млн руб. в месяц. При всем при том даже местные жители не знают, какие клинки умеют делать в Златоусте. По словам Владимира Герасимова, многие впервые "открыли" ножи лишь на недавнем кузнечном фестивале "Кузяки". Первый интернет-магазин, фактически дистрибутор, организующий доставку оптом и в розницу местных ножей, появился в Златоусте лишь пять лет назад. Да и то случайно. "Мы занимались рекламой. В кризис 2008 года один клиент, не имея денег, расплатился ножами — так начали торговать",— вспоминает коммерческий директор интернет-магазина ножей klinok.zlatoff.ru Валерий Дюмин. По его словам, объем продаж за пять лет вырос в пять раз. Как удается конкурировать с качественными и одновременно дешевыми ножами из Китая? Во-первых, только самые крупные иностранные производители имеют российские сертификаты на ножи, без которых продавать клинки официально нельзя. А во-вторых, любители, как правило, не ограничиваются ножами одного производителя — покупают много разных. Помимо традиционной гравировки российских клиентов привлекают понятными моделями: один из самых популярных ножей — финка, которую делают даже с классической наборной ручкой из оргстекла. Для продвижения своей продукции златоустовцы сегодня придумывают многое: например, в "АиР" можно купить клинки из "метеоритного дамаска" — с добавлением осколков знаменитого железоникелевого метеорита Muonionalusta, который упал на территории нынешней Швеции 14 тыс. лет назад. А в компании "ОружейникЪ" при продаже своих метательных ножей (которые значительно дороже китайских) предлагают уникальный для нашей страны продукт — специальную мишень.

"Наши прадеды дали нам имя — до 1908 года златоустовское оружие занимало первые места на международных выставках,— рассказывает президент компании "Росоружие" и председатель Гильдии мастеров оружейников Златоуста Александр Николаев.— Благодаря этому имени мы сейчас и живем". Чтобы поддерживать и продвигать бренд Златоуста, 12 из полусотни местных компаний объединились в гильдию. Задача гильдии еще и в организации контроля качества. "Рядовой покупатель не различает производителей, если ему попался плохой нож из Златоуста, допустим сделанный "гаражником", то негативный имидж распространится на нас всех,— объясняет Николаев.— Поэтому мы хотим запатентовать и продвигать знак, например, "Нож Златоуста", который будем ставить только на проверенную продукцию членов гильдии". В прошлом году члены гильдии даже специально ездили перенимать опыт во французский город Тьер, где 17 тыс. жителей живут исключительно производством холодного оружия. Французское законодательство позволяет гильдии запретить использование всем остальным слова "Тьер" в названии ножа. В России запретить использование слова "Златоуст" нельзя, а значит, нельзя и запретить местным "гаражникам" снабжать страну "ножами из Златоуста".