Обработка страны антикором

Все на борьбу с коррупцией! Теоретики этого сражения в прошедшем месяце ужасно оживились. В Общественной палате подготовлен доклад «Уровень коррупции в Российской Федерации и некоторые антикоррупционные приоритеты», в российском отделении международной антикоррупционной структуры «Трансперенси-Интернешнл» разработан проект Национальной стратегии предупреждения коррупции. Но главным событием на данном направлении стала разработка в Госдуме нового варианта проекта федерального закона «О противодействии коррупции». Откуда оживление — понятно: президент издал указ о начале подготовки в нашем законодательстве положений, соответствующих конвенциям ООН и Совета Европы.

К сожалению, у  закона по борьбе с коррупцией — длительная и многострадальная история. Первый его проект был подготовлен и принят российским парламентом еще в начале 90-х годов. Но закон был отклонен по технико-юридическим основаниям.

На днях комиссия по противодействию коррупции Госдумы предложила довольно рациональный вариант. Он заключается в том, что вначале принимается так называемый рамочный закон о противодействии коррупции. В нем обозначаются основные понятия, задачи и функции специализированных органов, ведущих борьбу с коррупцией. Одновременно с этим рамочным законом готовится и принимается пакет поправок к уголовному, уголовно-процессуальному, оперативно-розыскному, банковскому и другим видам законодательства.

Думается, что с принятием рамочного закона особых трудностей не будет, ведь понятийный аппарат, цели и задачи борьбы с коррупцией уже детально освещены в конвенциях ООН и Совета Европы.

Хотя и здесь существуют непростые проблемы. Например, отнесение тех или иных российских чиновников к международному понятию «публичное должностное лицо». На Западе такое лицо — это любой чиновник, судья, полицейский, то есть все, кто от имени государства соприкасается с людьми. У нас же здесь путаница. Являются ли публичными муниципальные служащие или милиционер? В принципе это очень важно   для реализации тезиса о разделении бизнеса и власти. В законе должны быть четкие параметры того, что является  коррупционным правонарушением, а что — нет. Например, у нас сплошь и рядом  чиновники высокого ранга возглавляют советы директоров, наблюдательные советы различных ОАО и получают от этого немалые  дивиденды и бонусы. Возможно ли это? А в  ситуации, когда крупные чиновники, губернаторы покупают за рубежом собственность! Примеров множество!

Особо сложные  проблемы возникнут с изменением отраслевого законодательства. Так, все названные конвенции связывают противодействие коррупции с необходимостью усиления борьбы  с отмыванием преступных доходов. А именно здесь в российском законодательстве имеются серьезные нестыковки  с международным правом. Например, российский закон о противодействии отмыванию преступных доходов и Уголовный кодекс не включают налоговые и таможенные преступления в число тех криминальных деяний, где надо бороться с отмыванием преступных доходов. Иными словами, если некий человек или компания уклонились от уплаты налогов  и таможенных платежей на  миллионы и отмыли эти миллионные суммы в офшорах, то, согласно нашему законодательству, уголовная или даже административная ответственность за отмывание к этим лицам не применяется. Между тем вся мировая практика борьбы с организованной преступностью и коррупцией первостепенное внимание уделяет именно налоговым и таможенным преступлениям.

Еще большее сопротивление среди чиновников и бизнесменов встретят законодательные предложения о введении уголовной ответственности за незаконное обогащение, как того требует Конвенция ООН против коррупции. Компромис-сным вариантом  здесь может быть введение этой новой уголовно-правовой нормы с так называемым нулевым вариантом. Речь идет о том, что незаконное обогащение, которое не было связано с совершением иных преступлений, амнистируется, если оно происходило до введения этой новой нормы в УК. Пусть все скромные чиновники  с тысячедолларовой зарплатой продолжают жить в дворцах-особняках на Рублевке, но государство должно взять под контроль все их дорогие новые покупки.

Боюсь, если этому закону дать обратную силу, в столице начнется гражданская война.

Серьезные  противоречивые проблемы возникают и в связи с использованием оперативно-розыскных средств и методов борьбы с коррупцией. Особенно в частном секторе. Что тут можно и чего нельзя? Сейчас, например, оперативный эксперимент нельзя применять в отношении коммерческого подкупа. Это мероприятие можно проводить только в отношении тяжких и особо тяжких преступлений, а коммерческий подкуп к таковым не относится. Речь идет ведь о простой взятке, но если компания даже полугосударственная, то это уже не взятка, а коммерческий подкуп. За это санкции мизерны. Как известно,  у нас многие хозяйственные структуры являются наполовину коммерческими, а наполовину государственными.

Немало проблем возникнет  и в связи с созданием специализированного органа по борьбе с коррупцией. Его создание предусмотрено Конвенцией ООН против коррупции. Каким он будет в России? Либо это будет чисто координационная структура? Либо это будет новый силовой орган, обладающий  и уголовно-процессуальными, и оперативно-розыскными функциями? Если последнее, то потребуются изменения в УК, УПК, Закон об оперативно-розыскной деятельности и целый комплекс других законодательных актов.

О том, какой конфликт интересов может возникнуть вокруг поправок в отраслевое законодательство в связи с борьбой с коррупцией, свидетельствуют и недавние парламентские слушания по ситуации в банковской сфере. Нельзя не согласиться с Генпрокуратурой в том, что  необходимо законодательно заложить такой механизм, который бы ограничивал сотрудников Центробанка в праве владеть акциями кредитных организаций. Ведь действительно ненормальной является ситуация, когда более полутора тысяч сотрудников ЦБ  являются держателями таких акций. Безусловно,  права Генпрокуратура  и в том, что в законодательном порядке необходимо определить четкие критерии, согласно которым  коммерческие банки должны допускаться к системе страхования вкладов. Здесь действительно должен быть устранен субъективный подход со стороны Центробанка. Иначе будет продолжаться весьма двусмысленная коррупционная  ситуация, описанная в так называемых «письмах Френкеля».

Но при этом вряд ли полезной для борьбы с коррупцией будет реализация предложений комитета Госдумы по кредитным организациям и финансовым рынкам о лишении ЦБ одной из его основных функций — проведения надзорной политики в банковской сфере. Передать эту функцию Росфинмониторингу — весьма двусмысленное предложение. Ведь функции финансовой разведки — это не функции банковского надзора.

Из жизни вето-групп

Среди богатых людей России особняком стоит неприметная, но внушительная по размерам группа высокопоставленных чиновников. Чем обернется их незаурядная экономическая активность для страны? Что происходит с чиновниками, вдохнувшими аромат больших денег?