№ 24 / июнь 2004
Дача, чтобы не сойти с ума
В споре двух ваших авторов о шести сотках и дачах я почувствовала неприкрытое желание подвести к тому, чтобы все дачники бросили свои участки-сотки и освободили для акул строительного бизнеса садовые кольца вокруг крупных городов. Одно умалчивается автором статьи «Забудьте шесть соток!», это то, что не вся Россия имеет материальную возможность жить с продуктового рынка, а только 25 — 30 процентов. Дураков сегодня нет, все знают, что труд на земле у нас непродуктивен, однако правильно делают люди, что эту тяжелую «копейку» все-таки сами поднимают с земли. Не мы поднимем — китайцы подберут. Мышление у московских господ все же некрофильское! Семья моя уже двести лет городская, имения после революции мы, понятно, потеряли. Однако сегодня у меня есть и загородный дом с розариями, и городская квартира. Если не выезжать из города, с ума сойти можно.
О. ФЕДОРОВА, доцент, кандидат педагогических наук
№ 19 / май 2004
Лучше не экономить
Отвечаю на вопрос, поставленный в статье «Рассказы о будущем»: какой будет Россия через сто лет? Боюсь, к тому времени половина нашего населения будет в большинстве своем мусульманским. Косово — явный пример, там за сто лет численность мусульман-албанцев увеличилась в 10 раз. Такой перевес дает возможность принимать любой закон в свою пользу демократическим образом (!), вплоть до отделения части территории и основания независимого государства. Мы как раз обсуждаем американскую «утку» о разделении России на 8 — 10 государств. Так что, несмотря на остроту демографических проблем, выстраивать миграционную политику надо осторожно. Лучше создавать социальную базу для семей с тремя и больше детьми и совершенствовать миграционную политику для украинцев, белорусов, молдаван и т.д. Это дороже на начальном этапе, но дешевле позже. Иначе мы совершим ту же ошибку, что и Европа с Америкой: будем жить с народами, которые не адаптируются с коренным населением, а создают свои анклавы и становятся источником дестабилизации. Не ошибиться бы.
Вячеслав МАЛЬЦЕВ, постоянный читатель «Огонька»
№ 26 / июнь-июль 2004
Все получится!
Я выпускница дефектологического факультета, и Сашина история, рассказанная его мамой Татьяной Шульман в «Записках о Гадком Утенке», мне очень понятна и близка. В своей короткой жизни я встречала много больных детишек, в том числе и в детдоме. И сердце сжимается, когда понимаешь: ты не можешь их приласкать, этим ты обнадеживаешь их, а уходя, больно ранишь и без того истерзанные сердца. И еще я видела многих родителей. Разных. Одни, выходя из сурдологического садика, снимали у детей слуховые аппараты — не дай бог кто из прохожих поймет, что ребенок не слышит. Такие родители чаще всего почти не занимаются с детьми, а лишь потакают их капризам в те два дня в неделю, которые они проводят дома. Но есть и другие. Они, как автор статьи, вступают в неравную борьбу за своего ребенка. Делают все возможное, чтобы он жил полной жизнью. У всех разное представление о полноценной жизни: для одних это бесконечная череда вечеринок, отдых в Куршавеле или Канне и т.д. А для других — победа над самим собой, чтобы ходить без ортопедических ботинок и дарить друзьям собственными руками вышитые фартуки с петухами, как Саша. Счастье для него — это возможность петь, рисовать, вышивать, гулять с мамой и сестрой, кататься на велосипеде, рыбачить, подбирать работы для выставок. У вас, Татьяна, замечательный, талантливый мальчик. Все получится! Главное — верить! Спасибо огромное, что не останавливаетесь на достигнутом и шагаете вперед пусть маленькими шажочками, но шагаете и не сворачиваете с пути. Благодаря именно таким мамам и папам, которые помогают больным детям найти себя в этой суетной жизни, нам, дефектологам, хочется все свои силы отдавать работе.
Анастасия АЛЕХИНА, 22 года, Москва
ПИСЬМА С ФРОНТА 60 ЛЕТ ПОБЕДЫ
Здравствуй, милая моя Танюша! Привезли нас в донские степи, нигде ни кустика. В живых остаться шансов нет никаких. Но я постараюсь. Таня, береги Валерку, береги себя. Целую крепко, ваш Авель.
Последнее письмо Авеля Илякова
Отец так и не узнал обо мне
Дорогие огоньковцы, огромнейшее вам спасибо за рубрику «Письма с фронта». Мы тоже храним треугольнички от отца. Их было всего два. Первое письмо он написал маме по дороге на фронт. Он ушел на войну в конце сентября 1942 года. До этого служил в Трудовой армии в Песьянке, недалеко от Бийска. Сумел сообщить маме в деревню, что едет на фронт, и она почти за сто километров пришла его провожать. Бог им послал целых три дня быть рядом. Собственно, в результате этих трех прощальных дней ровно через девять месяцев, как и положено природой, я появилась на свет. Отца везли через Сызрань, а он сам сызранский, у него там жили родители. И опять же счастье — состав в Сызрани на сутки поставили в тупик. Командир ночью отпустил его, чтобы простился с родителями. Он спешил домой, вбежал задыхаясь. Пробыл с ними почти три часа, потом отец проводил его на вокзал. Об этом он подробно написал маме, письмо душевное, щемящее сердце, заканчивалось оно песней о войне. Со вторым письмом прямо мистика какая-то. Ведь все письма проверяла военная цензура, а мама получила чистенькое. Оно коротенькое, про донские степи, про то, что шансов нет выжить, а Валерка — это мой брат. Обо мне отец так и не узнал. Оба письма написаны химическим карандашом. За шестьдесят с лишним лет карандаш выцвел и буквы различить трудно. Когда мы были маленькими, нам с братом мама читала их постоянно, мы знали их наизусть.
Похоронка пришла через год: «Ваш муж Иляков Авель Иванович пал смертью храбрых (пропал без вести) в боях под Сталинградом». Именно так и написано: «пал», а рядом в скобках: «пропал без вести». Мама замуж больше не выходила, всю жизнь ждала отца, а вдруг... Может быть, из-за этих самых «пропал без вести» внутри скобок. Поднимала нас одна. Мама, дай бог ей здоровья, жива, мне кажется, что она и сейчас ждет.
Людмила Авелевна БАРАНОВА, Барнаул