У Радчикова развязался язык
       Вчера на процессе в СИЗО "Матросская Тишина", где военный суд рассматривает дело о взрыве на Котляковском кладбище, выступил полковник ГРУ Валерий Радчиков. Не признав себя виновным ни по одному из пунктов обвинения, он заявил, что следователи пытались выбить из него показания на Владимира Шумейко, Анатолия Чубайса и Виктора Черномырдина. Рассказывает СЕРГЕЙ Ъ-ДЮПИН.

       "Я разделяю трагедию потерпевших и их родственников, которые присутствуют здесь,— начал подсудимый.— Сам неоднократно терял близких мне людей. Именно поэтому я буду делать все от меня зависящее, чтобы суд установил истинных виновников этой жуткой трагедии. Поэтому, можете не сомневаться, язык у меня теперь развяжется!"
       Следует отметить, что Радчиков, в отличие от его подельников Андрея Анохина и Михаила Смурова, во время следствия отвечать на вопросы отказался. Как выяснилось в суде, у полковника были все основания для этого.
       "Следователи и оперативники с самого начала вели себя вызывающе грубо,— утверждает Радчиков.— Я спросил одного из них: 'В каком вы звании?' Он ответил: 'Генерал'. Тогда я предложил ему и разговаривать со мной, как старший офицер со старшим офицером, но на мою просьбу он отреагировал своеобразно. Принес целую пачку документов о предоставлении различных льгот моему фонду, которые были подписаны Владимиром Шумейко, Анатолием Чубайсом и Виктором Черномырдиным. 'Все эти подписи ты получил за взятки! — заявил он.— Давай так: ты нам говоришь, кому, когда и сколько, а мы в обмен на это быстренько организуем тебе подписку о невыезде. И ты будешь находиться не в тюрьме, а дома. Ну, а потом пойдешь как посредник — это максимум года полтора, не больше'".
       По словам Радчикова, когда он отказался от такой формы "сотрудничества", отношение к нему резко изменилось. Каждый день его стали возить на допросы в штаб оперативно-следственной бригады на Скотопрогонную улицу. Ему делали инъекции, после которых он переставал себя контролировать и впадал в транс.
       — Подсудимый, кроме тех эпизодов, о которых вы уже рассказали, на вас оказывалось давление в других формах? — спросил у Радчикова судья.
       — Ваша честь, если человека, который два года ползает в сортир на четвереньках (в тюрьме у потерявшего в Афганистане обе ноги Радчикова сломались протезы.— Ъ), каждый день спрашивать: "Как вы себя чувствуете?" А потом самим же и отвечать за него: "А все могло бы быть и по-другому". Это давление или нет?
       В конце заседания суд рассмотрел два ходатайства. Одно — о направлении Андрея Анохина на психологическую экспертизу. Она должна установить, насколько правдивыми были его показания о том, что взрыв на кладбище организовал бывший сотрудник МУРа, а не Радчиков, а также, не врет ли подсудимый, утверждая, что его лично допрашивали Юрий Скуратов и Анатолий Куликов. Все участники процесса согласились отправить Анохина к психологам. После этого Анохин потребовал, чтобы его пальто, во внутреннем кармане которого, по версии следствия, находился пульт дистанционного управления взорвавшейся на кладбище бомбы, "суд опечатал и принял на временное хранение". "Это главное доказательство моей невиновности — в пальто нет ни одного кармана, соответственно, не было и пульта,— заявил Анохин, приносивший пакет с пальто на каждое заседание.— Но я опасаюсь, что за время перерыва (следующее заседание по этому делу пройдет 17 мая) к моему пальто могут пришить такой карман, что в него поместится гранатомет". Ходатайство подсудимого тоже удовлетворили: пальто тут же завернули в бумагу, опечатали и убрали в сейф.
       Ъ продолжит следить за процессом.