"Все вопросы должны решаться не по адатам, а в рамках закона"

Накануне Дня работников прокуратуры, который отмечается 12 января, заместитель генпрокурора России ИВАН СЫДОРУК в интервью корреспонденту "Ъ" АЛЕКСАНДРЕ ЛАРИНЦЕВОЙ рассказал о том, как надзорный орган разбирается с похищениями людей и проверяет самих силовиков.

"Нет работы на опережение"

— Судя по отчетам МВД и других силовых структур, уровень преступности в России в целом и на Северном Кавказе в частности постепенно снижается. Это заслуга правоохранителей или тенденция, связанная с другими причинами?

— На структуру и динамику преступности влияют различные факторы. Прежде всего это социально-экономическое положение. А в Северо-Кавказском федеральном округе оно очень непростое. В регионе только официально зарегистрировано более 270 тыс. безработных, хотя реально их гораздо больше. А средний размер зарплаты в регионах Северного Кавказа не достигает и 16 тыс. руб., тогда как по России он составляет более 25 тыс. руб. И даже эти деньги люди не всегда могут получить. И вы прекрасно понимаете, что гораздо легче вовлечь в преступную деятельность тех людей, у которых нет ни работы, ни постоянного источника дохода.

Следующее. В вопросах борьбы с преступностью на первом месте должна стоять профилактическая работа. Но сегодня профилактика преступности в округе, к сожалению, не отвечает сложившейся ситуации. Здесь недорабатывают и органы государственной власти, и муниципалитеты, и органы правоохраны.

На статистику преступности влияет и то обстоятельство, что сотрудники правоохранительных органов продолжают укрывать преступления от учета. Прокурорскими проверками в прошлом году было выявлено свыше 136 тыс. нарушений законодательства при приеме и регистрации сообщений о преступлениях, в том числе более 300 фактов так называемого прямого укрытия — нерегистрации преступлений. Отменено с направлением на дополнительную проверку почти 83 тыс. постановлений об отказе в возбуждении уголовных дел. Выявлено свыше 5 тыс. скрытых преступлений, из которых более двух десятков убийств. Вот вам реальная картина!

Можно много говорить о динамике преступности в округе, приводить конкретные цифры, но это только статистика. А задача у нас в другом: каждое преступление должно быть зарегистрировано, расследовано и раскрыто, а виновные — привлечены к ответственности. Тогда можно говорить о реальных результатах.

— Получается, что правоохранительные органы все-таки недорабатывают?

— По каким-то направлениям правоохранительные органы стали работать лучше. Например, есть определенные положительные результаты в работе оперативных служб по выявлению преступлений экономической, коррупционной направленности и других "латентных" преступлений. На 15% увеличилось количество выявленных фактов взяточничества, на 37% — преступлений, совершенных организованными преступными группами. Однако нет работы на опережение, слабо ведется профилактика правонарушений. Я вновь говорю о профилактике, потому что сегодня значительно проще и, самое главное, дешевле предотвратить преступление, чем потом его раскрывать, расследовать, предавать виновных суду и исполнять наказание. Не говоря уже о возмещении материального и морального вреда.

— Согласно статистике, меньше стало и преступлений террористической направленности, почему?

— Если посмотреть статистику, то действительно в прошлом году несколько снизилось количество преступлений террористического характера. За 11 месяцев их зарегистрировано 517. Несколько сократилось и число совершенных посягательств на жизнь сотрудников правоохранительных органов и военнослужащих. Полагаю, что такая динамика обусловлена прежде всего активизацией деятельности правоохранительных органов, чья работа стала более целенаправленной. Проведены успешные спецоперации по ликвидации бандглаварей и членов бандподполья, действовавших в Дагестане, Ингушетии, Чечне и Кабардино-Балкарии.

К длительным срокам лишения свободы приговорены участники преступного сообщества "Вилаят Галгайче", совершившие целый ряд резонансных преступлений, в том числе теракт в 2010 году на Центральном рынке Владикавказа. Кроме того, в республиках стал активно внедряться положительный опыт Чечни по привлечению к ответственности пособников экстремистов. Их не просто выявляют — они получают реальные сроки. Например, в мае 2012 года Нальчикский городской суд приговорил к пяти годам лишения свободы Боттаева, который на протяжении шести лет укрывал участников незаконных вооруженных формирований (НВФ.— "Ъ") от правоохранительных органов, оказывал им медицинскую помощь. Есть и другие примеры. И если еще два года назад привлеченных к уголовной ответственности пособников в республиках Северного Кавказа можно было пересчитать по пальцам, то в прошлом году их было выявлено уже более 300. И свыше 100 дел в их отношении уже направлено в суды.

"Я готов вести разговор с любым правозащитником или потерпевшим"

— С другой стороны, и это отмечалось в докладе генпрокурора Юрия Чайки в Совете федерации, по-прежнему мало дел о финансировании НВФ, вымогательстве боевиками у предпринимателей денег на так называемую борьбу. Люди боятся обращаться с заявлениями в правоохранительные органы, поскольку силовые структуры не могут обеспечить их защиту...

— Успешное противодействие терроризму, по моему мнению, должно базироваться на трех основных составляющих. Это подрыв финансовых основ терроризма, пресечение каналов поставки оружия и боеприпасов и ликвидация пособнической базы боевиков. При решении этих трех задач, уверен, проблема терроризма в округе будет разрешена. Безусловно, определенная работа по всем этим направлениям проводится.

Например, недавно прокуратура Карачаево-Черкесии направила в суд уголовное дело в отношении жителя Черкесска Абдуллаева. Даже находясь в местах лишения свободы, он через находящуюся на воле сожительницу перечислял деньги для приобретения оружия и боеприпасов для участников НВФ. Однако вопросов здесь пока более чем достаточно. В этом году выявлено немногим больше десяти преступлений, связанных с финансированием бандитов. И мы прекрасно понимаем, что это лишь вершина айсберга.

Сложность здесь в том, что зачастую потерпевшие скрывают сами факты вымогательства. А если дело возбуждено и расследуется, подчас проблематично получить объективные показания свидетелей. Люди боятся за свою жизнь, за родственников, за свой бизнес, наконец. Разумеется, те, кто обращается за защитой в правоохранительные органы, ее получают. Но вы же понимаете, поставить пост полиции к каждому торговому киоску нереально.

— Соблюдение законности во время спецопераций вызывает немало вопросов. Когда, допустим, в доме блокируют боевиков, потом с ними проводят переговоры о сдаче, подключая к процессу их родственников и общественников, все понятно. А когда расстреливают машины с предполагаемыми участниками НВФ, которые якобы первыми открыли огонь, но ни в кого не попали, это выглядит не очень правдоподобно...

— Как правило, члены незаконных вооруженных формирований при задержании оказывают ожесточенное сопротивление. Что в этом случае остается сотрудникам специальных подразделений?..

Разумеется, по всем фактам посягательств в отношении сотрудников правоохранительных органов и военнослужащих возбуждаются уголовные дела. В рамках их расследования выясняются все обстоятельства происшедшего, в том числе дается оценка законности применения оружия. И сегодня я могу сказать, что фактов неправомерных действий сотрудников правоохранительных органов в ходе спецопераций прокуратурой не установлено. Их попросту нет!

— Но, по информации правозащитников, все обстоит по-другому!?

— Можно много говорить о том, что где-то кого-то убили, расстреляли, что силовики вышли за рамки предоставленных им полномочий... Поверьте, для нас не стоит вопрос таким образом, чтобы кого-то защищать по принципу чести мундира. Я вам могу для примера привести случай, когда года два назад сотрудник прокуратуры из Чечни совершил убийство милиционера. Мы возбудили в отношении него уголовное дело и привлекли к уголовной ответственности. Так что я готов вести разговор с любым правозащитником или потерпевшим, но только по поводу конкретных фактов.

— Комиссии по адаптации бывших участников НВФ созданы по всему Северному Кавказу, однако результаты их работы не впечатляют. Да и сдачи боевиков, как правило, вынужденные...

— По тем данным, которые у нас имеются, в прошлом году добровольно прекратили участие в деятельности бандгрупп более 40 человек, из которых большинство не боевики, а их пособники. При этом нельзя не согласиться с вами в том, что участники незаконных вооруженных формирований сдаются, как правило, вынужденно, в ходе проведения спецопераций. Понятно, что кто-то из них "заблудился", кого-то обманули или что-то пообещали. В то же время большое количество лиц, которые ушли в лес, сделали это вполне сознательно.

Если говорить о комиссиях, то здесь необходимо понимать, что к их задачам относится оказание содействия в адаптации к мирной жизни лицам, решившим прекратить террористическую и экстремистскую деятельность. И это, безусловно, необходимая работа. Но одно дело, если у сдавшегося нет крови на руках. И совершенно иное, если лицо совершило преступление, например убийство, и приходит в комиссию, чтобы сказать: "Вы меня простите, я ошибся". Человек в любом случае должен нести ответственность за содеянное. Другого не будет.

— Другие общественные комиссии пытаются примирить кровников. А в этом вопросе есть прогресс?

— В вопросах примирения кровников есть результаты в Чечне. В частности, в результате работы, проведенной в Шалинском и Урус-Мартановском районах, произошло примирение четырех семей кровников и враждующих сторон. Безусловно, это положительная работа, поскольку сегодня, к сожалению, традиции и обычаи для отдельных лиц становятся выше, чем требования закона. Ведь кровная месть — это уголовное преступление, и совершенно неважно, что человек расправляется с другим преступником. Может кто-то считает, что преступник мало получил, но это не дает обиженным права совершать убийство. Наша идеология, идеология государства, заключается в том, что все вопросы должны решаться не по адатам, не шариатским судом, не конкретным лицом, а в рамках закона. Вот и все.