Нация подростков

В третьем чтении Дума неожиданно тихо приняла очень громкий законопроект, призванный регулировать юридические споры о детях после развода. Похоже, он не удовлетворит никого, кроме законодателей. В этом убеждает шквал откликов, обрушившийся на "Огонек" после публикации на эту тему*

*См. материал "Семья строго режима" в "Огньке" N 14

Проблемы, которые выявляют разводы в России, свидетельствуют о таком глубоком и остром кризисе отношений в семье, что возникает вообще вопрос — а решается ли тут что-нибудь законопроектами и реформами? Хуже того, эти проблемы у нас принято не обсуждать, а замалчивать, и тут вопросы не только к законодателям. "Все, чем нас пичкают СМИ,— это скандалы звездных супругов, которые делят детей, а до проблем тысяч рядовых семей, которые варятся в таких же семейных разборках и проходят при этом все круги ада, никому нет дела!" Записей с подобным содержанием на сайте "Огонька" не одна сотня.

Родителей, не желающих после развода оставаться для ребенка бледным воспоминанием, условно можно разделить на два лагеря. Одни считают, что борьба за общение — это их личное дело и чиновники в него лезть не должны. Другие, более многочисленные, наоборот, ждут вмешательства государства в виде решающего арбитра, который восстановит справедливость. Именно они особенно рассчитывали на новый закон.

— Во время обсуждения законопроекта были внесены довольно радикальные предложения, в том числе об уголовной ответственности за препятствие в общении с ребенком,— говорит один из авторов законопроекта депутат Галина Карелова.— Но подобные меры даже не были оформлены в виде поправок, так как они поставили бы жирный крест на главной идее законопроекта, призванного защитить интересы ребенка. В итоге по сравнению с первым чтением была усилена административная ответственность.

Это значит, что если, например, мама не даст отцу видеться с ребенком или, как говорится в новом законе, будет мешать "осуществлению прав на воспитание и образование детей" (по статистике, это наиболее распространенный случай в российской "постсемейной" практике), то ей грозит штраф от 2 до 3 тысяч рублей. Если же в течение года нарушение повторится дважды — штраф возрастет до 5 тысяч рублей.

— Сегодня, когда родитель, а чаще всего это мать, после развода в буквальном смысле приватизирует детей, эти меры ничего не решают,— объясняют в Московском отцовском комитете.— Тем более что общество и все инстанции, от школ до опеки, ее в этом поддерживают и это одобряют.

Похоже, новая формулировка не удовлетворит ни сторонников ужесточения законодательства, ни противников крутых мер — шумные споры просто перенесены из Думы в суды. Вот только некоторые вопросы из нашей почты. Помимо того, что штрафы будут платиться прямиком из алиментов, по-прежнему не ясно, кто и как будет следить за исполнением решений суда. А что делать с психологической обработкой ребенка, после которой он искренне начинает ненавидеть отца? И каким образом за два часа в неделю, выделенных судом для свидания, второй родитель может осуществить свое право на "воспитание и образование" ребенка? А так как эти внутренние механизмы в организме семейного законодательства не работают, он остается скорее мертвым, чем живым, и с принятием очередных поправок в жизни тысяч несчастливых российских семей мало что изменится.

Эксперты формулируют несколько выводов. Первый: подобное положение дел, судя по всему, пора перестать считать исключением, оно результат кризиса семьи, который затронул не только Россию. А что касается законодательных полумер, то в России они прямое следствие исторического конфликта интересов: государство с советских времен привыкло кроить семью по своим лекалам, лишь формально демонстрируя заботу о ее благополучии.

Впервые этот диагноз — кризис семьи в национальном масштабе — поставили в конце XIX века во Франции. Тогда социологи и политики вдруг с удивлением обнаружили, что граждане свежеиспеченной республики категорически не хотят размножаться. Зафиксированный парадоксальный процесс в последующие десятилетия распространился на все развитые страны, а через век и вовсе стал азбучной истиной демографии, породив массу опасных тенденций. Так, чтобы компенсировать нехватку рабочих рук, той же Франции, а вслед за ней и другим странам пришлось распахнуть свои двери перед выходцами из колоний и стран третьего мира. Эти потоки захлестнули Европу, спровоцировав ультрапатриотические движения. А ученые начали искать корни проблемы.

— Истории болезни современной семьи — лет 300-400,— говорит основатель научной школы социологической демографии, профессор Анатолий Антонов.— Процесс начался с исчезновением семейного крестьянского хозяйства: развитие промышленности стало отчуждать родителей от собственных детей. Сначала из семьи на наемную работу ушел отец, а потом и мать. Функции семьи стало брать на себя государство: возникли детские сады, казенные начальные школы и мастерские. Сегодня семья как экономический институт прекрасно осознает: никакой выгоды от большого количества детей нет, а для реализации родительских чувств достаточно и одного ребенка — что мы и видим по всему миру. К тому же мы получили другую семью — из двух поколений, третье (бабушки с дедушками) уже лишнее.

В России XX века этот процесс прошел даже более рельефно, чем на Западе: лозунг Маркса о борьбе с буржуазной семьей был почти буквально воспринят в советском Семейном кодексе. Задача разъединить старшее и младшее поколение, чтобы создать новое, не верящее ни в Бога, ни в семейные, ни в какие прочие ценности, стала идеологической.

— Важно было воспитывать детей казарменным образом с ясельного возраста,— напоминает профессор Антонов.— Мать выходила на работу, когда ребенку исполнялось три месяца — с тех пор она видела его только по вечерам и по выходным. Со временем, конечно, идеологические установки смягчились, но общий антисемейный характер законодательства никуда не делся. Я прекрасно помню лекции, которые для социологов проводились в стенах милиции и КГБ, на них говорилось, что государство у нас хорошее, а вся преступность в стране — от того, что есть нехорошие семьи. Плоды этой политики мы пожинаем сегодня: в стране практически все женщины заняты в профессиональной сфере, а домохозяек в прежнем понимании практически не осталось. Между тем в Европе их прослойка довольно велика, и средний класс держится как раз на однодоходных семьях, где муж содержит жену и детей.

В итоге исторических хитросплетений брак сегодня обесценился. Потерялась его суть — ценностная, экономическая, репродуктивная. Остались только оболочка и смутное интуитивное понимание, что вдвоем жить все-таки лучше, чем одному.

— Вряд ли стоит говорить, что семья окончательно перестала быть ценностью,— говорит профессор Давид Гзгзян, преподаватель аксиологии, науки о ценностях, Московского Свято-Филаретовского православного института.— Скорее в целом изменилось содержание всех ценностей в современном мире — на них прочно лежит печать потребительства, поэтому и семья рассматривается преимущественно с точки зрения удовлетворения потребностей в собственном комфорте.

По мнению экспертов, современные молодые люди, сталкиваясь в браке с трудностями, которые этот комфорт разрушают, считают, что они имеют полное моральное право покинуть семью, несмотря на наличие детей.

— Брак не в моде почти везде, но на Западе и в России эта тенденция имеет разные основы,— уточняет семейный психотерапевт, руководитель центра социально-психологической реабилитации "Наша жизнь" Александр Колмановский.— Там жизнь устроена с таким большим запасом прочности, что необходимость в объединении людей сильно ослаблена. При прекрасно работающих социальных институтах и системе государственной защиты нет необходимости терпеть чужой характер. У нас причины роста разводов иные. В России, как всегда бывает при социальных катаклизмах, оказался подорван мужской менталитет. Ощущение, что достойно жить в стране невозможно, приводит к массовой неуверенности в себе и, как следствие, к безответственности, боязни что-то решать. Таким образом, женщине, вступая в брак, нельзя рассчитывать на то, что перед ней сразу будет "готовый к употреблению" мужчина. Скорее это будет неуверенный в себе подросток, которого нужно сначала поместить в атмосферу безусловного принятия, чтобы он постепенно пришел в себя.

Проблема еще и в том, что современные женщины, воспитанные на феминистских идеалах, тоже зачастую не подарок. В результате по статистике средний срок жизни брака в России неуклонно сокращается. Сейчас он составляет 9-9,5 лет.

— Пройдет еще несколько лет, и более половины семей будет разваливаться лет через восемь,— говорит профессор Антонов из МГУ.— А когда мы дойдем до цифры в пять лет, то пройдем уже точку невозврата. Это будет не кризис института семьи, а его полный крах.

Так уместно ли надеяться, что какие-то меры по сохранению семьи будут у нас приняты сверху? Ведь именно по этому пути пошли в Европе и США в 70-е годы прошлого века, организовав мощную социальную поддержку многодетных семей.

— Государство может не кардинально изменить, а лишь оздоровить ситуацию,— говорит профессор Давид Гзгзян.— Правда, для этого власть должна убедительно заявить, что готова разделить с родителями попечение о детях. Пресловутый материнский капитал в этом смысле — довольно дешевый трюк, потому что забота о детях не может быть единовременным пособием, она должна ощущаться первые два десятка лет и выражаться не в финансовых пособиях, а в планомерных затратах. Семьям нужны доступные детсады, доступное качественное образование, здравоохранение, нужны гарантии, что детям из многодетных семей будут открыты пути к социальным лифтам. А это все требует долговременных, чрезвычайно продуманных усилий. У нас пока такой политики нет.

Впрочем, это не значит, что об этом никто не думает. На кафедре социологии семьи и демографии социологического факультета МГУ, которым руководит профессор Анатолий Антонов, разработаны меры, позволяющие превратить "антисемейное" законодательство в семейное. Первым делом социологи обращают внимание на то, что нужно усложнить процедуру развода для семей, имеющих детей. Во-вторых, надо платить за родительство зарплату, начав с многодетных семей (от пяти детей) и приравняв сидящих дома мам к воспитателям детского сада. В-третьих, ввести дифференцированную зарплату, то есть за одну и ту же работу родители и "не родители" должны получать по-разному. В-четвертых, отменить двойную уплату подоходного налога с семьи, оставив налог только для одного кормильца.

— Только это может реально поддержать семью,— говорит профессор Антонов.— Семейный кодекс надо не подправлять, а менять. В конце прошлого года, при подготовке доклада президенту по демографической политике я выступил с нашими предложениями перед министрами и более мелкими чиновниками. Все 20 минут меня слушали очень внимательно, а на следующий день вычеркнули из всех госкомиссий.