Жизнь по форме #7
       В Федеральной миграционной службе (ФМС) есть специальный документ, регламентирующий массовый прием людей, вынужденных сменить место жительства из-за чрезвычайных обстоятельств,— "форма #7". Документ гарантирует человеку, попавшему в беду, бесплатный кров и пищу. В теории. На практике бесплатное жилье в Ингушетии, где проживает большая часть чеченских беженцев, досталось в лучшем случае одной трети. А хлеба беженцам, которых власти предпочитают называть "перемещенными лицами", до недавних пор давали по 300 г на человека — такая норма была в блокадном Ленинграде весной 1942 года. Теперь давать перестали. Из Ингушетии — корреспондент "Коммерсанта" МУСА Ъ-МУРАДОВ.

       Большая часть беженцев расселилась в частном секторе. Цены на сдаваемое жилье моментально подскочили почти до московского уровня — квартиру, независимо от количества комнат, сдают за $100 в месяц. Комната в частном доме без удобств обходится в 1000 рублей. Найти дешевле — большая удача. На каждого беженца по утвержденным нормативам ФМС должна выделять 35 рублей в сутки: 15 на еду и 20 — на оплату жилья. Даже этот мизер по пути к адресату сокращается, как шагреневая кожа.
       По словам чиновников из местной миграционной службы, Москва до сих пор финансировала нужды беженцев (по Ингушетии, во всяком случае) лишь на 30%. Этим чиновники объясняют невозможность оплачивать аренду жилья для беженцев: "Мы смогли только освободить хозяев, пустивших к себе постояльцев, от платы за свет, газ и воду". Одна жительница Грозного рассказывала мне, что снимала комнату в станице Троицкой. Пять месяцев она платила хозяйке, пока не кончились деньги. Потом ей с семьей пришлось перебраться в общежитие, где они и живут теперь в коридоре. В лагерях-городках ("местах компактного проживания") до 1 февраля беженцев обеспечивали горячим питанием. Потом перестали. Правда, обитатели городков продолжали получать продуктовый набор и хлеб — по 300 г на человека в сутки. 22 марта прекратилось и обеспечение хлебом. Продукты тоже заканчиваются. Как сообщил замглавы миграционной службы Ингушетии Магомед Гиреев, "сейчас подбираются последние крохи со складов".
       Мадина З. рассказывает, как они живут:
       — В производственном цехе, три комнаты заняли. Удобств нет — только свет. Эти помещения пустовали раньше. Мы их приспособили под жилье. Первое время платили хозяину, предприятие-то частное. Теперь выбиваем палатку — деньги кончились. Может быть, с питанием будет полегче. Нас 22 человека. Кроме моих детей, три сироты-племянницы, мать, ее сестра. Еще братья и сестры с семьями. Братья кое-что подрабатывают. Один автослесарь, ремонтирует машины, если бывают заказы. Второй — таксует. Но заработки мизерные. Выручает гуманитарка.
       Получить ее, добавим, непросто. В последние месяц-два выдача продуктов обрела определенную систему благодаря тому, что за это по поручению УВКБ ООН (управление верховного комиссара по беженцам ООН) всерьез взялся датский комитет по беженцам. Продовольствие выдают два раза в месяц. В продуктовый набор входит одно и то же каждый раз: сахар, мука, подсолнечное масло, перловка, горох. Сахара, муки, подсолнечного масла обычно не хватает. А перловка и горох остаются — чеченцы не привыкли к этим продуктам.
       Для того чтобы получить паек, нужно выстоять многочасовые дежурства в пунктах раздачи — со скандалами, доходящими до драк. За каждым пунктом закрепляется 5-6 тысяч беженцев. Без силовой борьбы не обходится. Не каждый выдержит. Поэтому есть немало беженцев, у которых продовольственные карточки остаются чистыми, хотя эти люди очень нуждаются в материальной поддержке.
       Я спросил в миграционной службе, почему не открывают больше пунктов раздачи.
       — Тогда будет больше воровства,— был ответ.
       Воровства хватает. Ту же Мадину несколько раз "забывали" внести в список на получение продуктов. Вся семья оставалась без еды. А один раз взвесила полученный после тяжелой битвы "гуманитарный" сахар: вместо десяти килограммов — восемь.
       Так и живут.