Жан-Марк Бустамант: когда ты молод, ты боец

Перед открытием выставки в фонде "Екатерина" с ЖАН-МАРКОМ БУСТАМАНТОМ встретился ВАЛЕНТИН ДЬЯКОНОВ.

— Я был гораздо серьезнее, когда начинал. С возрастом я делаюсь легкомысленнее. Люблю пошутить, делать вещи легкие и воздушные. Меня всегда поражали последние аппликации Матисса. Под конец он пришел к неслыханной простоте. Вообще, это интересный сюжет: я бы сделал книгу о том, как великие художники начинали и чем закончили. Когда ты молод, ты боец. Стараешься обратить на себя внимание. А потом постепенно расслабляешься.

— Один мой друг, журналист, собирался брать у Кляйна интервью, и я напросился пойти с ним. Мы поговорили, и я предложил себя в качестве ассистента. Тогда Кляйн еще не был так знаменит, как сегодня. В основном я работал как печатник и проводил кучу времени в темной комнате. Это было хорошим началом моей карьеры. На самом деле все, что я делаю, в самых разных техниках, выросло из увлечения фотографией. Работы на оргстекле очень близки фотографии, принцип тот же — печать на блестящей поверхности, отражающей свет. Да и скульптуры мои недалеко ушли от первых пейзажей, в них тоже есть первый и второй план, просто совершенно не конкретный.

— Мои первые работы сделаны в конце 1970-х. Тогда фотографию никто не считал высоким искусством. Я использовал это слово, чтобы подчеркнуть серьезность моих намерений.

— Да, я почувствовал, что мне недостаточно просто работать с бумагой как материалом. Возможности фотографии все-таки ограниченны, и поэтому я решил заняться созданием объектов. Когда я в 1975 году переехал из Тулузы в Париж, там царил интеллектуальный террор. Всем художникам вменялось в обязанность читать философов — Жака Деррида, Жиля Делеза и так далее. Тогда концептуальное искусство было очень модным. Оно меня интересовало, но казалось слишком сухим.

Поэтому я стал делать вещи, в которых было нечто большее. Интересно, что меня критиковали и называли формалистом. Я соглашался: меня действительно интересует форма, цвет и фактура. Все мои любимые художники изобретали новые формы. А концептуальное искусство быстро устаревает. Объект должен быть долговечным и существовать в разных контекстах и даже в разных культурах.