Рекламаwww.kommersant.ru/ad
 Обзор Арбитражной практики

Суд вступил в борьбу с недобросовестной конкуренцией


       В адрес одной из крупнейших в мире компаний по производству безалкогольных напитков — PepsiCo — выдвинуто серьезное обвинение. СП ООО "Американский медицинский центр в Москве" настаивает на том, что список его клиентов был похищен сотрудником PepsiCo и использован компанией. Арбитражный суд Москвы счел эти обвинения обоснованными
       Уже четвертый месяц продолжается скандал из-за инвестиционного конкурса по продаже контрольного пакета акций АООТ "Авиакомпания 'Внуковские авиалинии'". Инвестиционная компания "Финвест Лтд", которой отказали в участии в конкурсе, добилась в суде отмены его итогов. Однако последним судебным постановлением акции были оставлены за победителем конкурса — Торговым домом "ВИЛ"
       Прошедший месяц ознаменовался весьма печальным событием для клиентов Башкирской специализированной товарно-сырьевой биржи "Нефть и продукты ее переработки". Президиум Высшего арбитражного суда России освободил учредителей этой биржи от обязанности погасить ее долги почти на 50 млрд рублей из своего кармана
       Государственный бюджет пополнится за счет двух судебных решений, по которым работодателей обязали уплатить страховые взносы в Пенсионный фонд России с премий и чаевых
       Правительство Москвы начало крупномасштабную акцию по ликвидации столичных кинотеатров. Принято судебное решение, которое не оставляет кинотеатрам почти никаких шансов противостоять властям
       
Конкуренты обвинили PepsiCo в краже документа
       В феврале 1996 года Государственный комитет России по антимонопольной политике (ГКАП) рассмотрел весьма щекотливый спор между двумя крупными иностранными компаниями относительно факта недобросовестной конкуренции. Впоследствии решение ГКАП не устроило одну из компаний, которая попыталась оспорить его решение в арбитражном суде Москвы.
       Итак, с заявлением в ГКАП обратилось СП ООО "Американский медицинский центр в Москве" (АМЦ), оказывающее с 1991 года медицинские услуги российским и иностранным клиентам. В заявлении АМЦ обвинил известную компанию PepsiCo в том, что она похитила у АМЦ конфиденциальный список клиентов, а также переманила некоторых из них в собственное медицинское учреждение.
       По версии АМЦ, 25 мая 1993 года в центр явился Роберт Кениг, представитель PepsiCo, который сообщил, что его компания намерена заключить с АМЦ договор на медицинское обслуживание своих сотрудников. Общался Кениг с сотрудницей АМЦ Светланой Полуниной. Позднее она сообщила своим руководителям, что этот визит ей запомнился нестандартным поведением посетителя. По ее словам, Кениг не ограничился обсуждением обычных условий соглашений с клиентами и пытался получить информацию о финансовых аспектах взаимоотношений пациентов с АМЦ. Под давлением аргументов Кенига, состоявших в том, что PepsiCo намерена принять взвешенное решение о медицинском обслуживании своих сотрудников, Полунина согласилась показать ему часть реестра клиентов АМЦ. Сделала это она для того, чтобы PepsiCo смогла ознакомиться с отзывами о качестве обслуживания в АМЦ. При этом Полунина предоставила Кенигу лишь титульную часть реестра, в которой были адресные и контактные данные клиентов, "для просмотра и пометок в блокноте". Другая часть списка с финансовыми и медицинскими данными находилась тут же. Впоследствии Полунина обнаружила исчезновение реестра. Такова, повторимся, версия АМЦ.
       В пропаже списка своих клиентов АМЦ обвинил PepsiCo спустя 9 месяцев: в феврале 1994 года председатель правления АМЦ Деннис Сокол направил вице-президенту PepsiCo Кристофу Адамски письмо о том, что полученный в АМЦ реестр клиентов является конфиденциальной информацией и его использование для создания медицинского центра PepsiCo в Москве вынудит АМЦ возбудить судебный иск против компании. Такой иск был подан в июне 1994 года в суд штата Северная Каролина американским учредителем АМЦ — Hospital Corporation International. Однако суд его отклонил, и АМЦ обратился в ГКАП. Комитет, рассмотрев заявление, выяснил следующее.
       В ноябре 1992 года PepsiCo получила от американской компании "Всемирная корпорация медицинских услуг" предложение о создании медицинского учреждения в Москве. PepsiCo согласилась, а для изучения российского рынка вице-президент одного из подразделений компании Кристоф Адамски в конце мая 1993 года направил своего сотрудника Роберта Кенига в Москву. При посещении АМЦ Кенигу удалось получить без согласия руководства центра реестр клиентов последнего, который не подлежал передаче сторонним лицам. Конфиденциальность списка подтверждается, по мнению ГКАП, вышеупомянутым письмом Сокола к Адамски. Реестр клиентов был использован PepsiCo для зондирования рынка медицинских услуг в Москве и, соответственно, для открытия в Москве медицинского учреждения.
       22 апреля 1994 года PepsiCo направила компании "Картенплинер Инк", фигурирующей в реестре клиентов АМЦ, приглашение на проводившуюся в июне 1994 года встречу, во время которой представитель PepsiCo должен был сообщить о создании медицинской клиники в Москве.
       31 мая 1994 года приглашения на коктейль и обед, посвященные открытию в Москве медицинского учреждения под названием "Коламбиа Пресбитериан Москоу" (КПМ), были направлены от имени PepsiCo еще двум клиентам АМЦ — фирмам АВС Ink и McDonald`s.
       Во время одной из презентаций КПМ, состоявшейся 5 октября 1994 года, по письменному свидетельству сотрудников АМЦ, приглашенных на эту презентацию, присутствовало 8 корпоративных клиентов АМЦ.
       Реестр клиентов АМЦ имелся также в распоряжении компании US Global Health Moscow (один из учредителей КПМ). Она включила в список своих потенциальных клиентов 79 компаний, фигурирующих в реестре клиентов АМЦ, что составляет около 45,7% от их общего числа.
       В итоге к концу июля 1995 года в КПМ обслуживалось 13 клиентов, фигурировавших в реестре АМЦ. Таким образом, считает ГКАП, в результате выхода PepsiCo в составе группы учредителей КПМ на российский рынок медицинских услуг АМЦ потерял часть своих клиентов.
       Исходя из вышеизложенного ГКАП решил, что действия компании PepsiCo, выразившиеся в получении и использовании реестра клиентов АМЦ без его согласия, "противоречат требованиям ст. 10 Закона 'О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках' в части, не допускающей получения и использования производственной информации без согласия ее владельца". Правда, предписания "о прекращении нарушения" было решено не выдавать, так как созданное в Москве при участии PepsiCo медицинское учреждение — "Коламбия Пресбитериан Москоу" — находится в стадии ликвидации. Комитет также учел, что все имевшиеся в распоряжении компании PepsiCo экземпляры реестра клиентов АМЦ были уничтожены после судебного разбирательства в штате Северная Каролина.
       Компания PepsiCo сочла решение антимонопольного комитета необоснованным и решила оспорить его в московском городском арбитражном суде. В своем исковом заявлении компания излагала подробности встречи Кенига с Полуниной.
       По утверждению истца, 25 мая 1993 года Кениг должен был встретиться с Шенноном Слашером, исполнительным менеджером АМЦ. Однако в условленное время Слашера на месте не оказалось, и Кениг был принят сотрудницей регистрационного бюро АМЦ, являющейся также менеджером по работе с клиентами, — Светланой Полуниной. Должность Полуниной, по мнению PepsiCo, давала основания Кенигу полагать, что его принимает полномочное лицо компании, имеющее право предоставлять ту или иную информацию.
       Полунина передала посетителю брошюры АМЦ; они, в частности, беседовали о спектре медицинских услуг, обеспечиваемых центром. В заключение беседы Кениг попросил отзывы каких-нибудь компаний, уже пользующихся услугами центра. В ответ Полунина предоставила Кенигу список клиентов, датированный 24 мая 1993 года. При этом представителя PepsiCo никто не предупредил, что список является конфиденциальным и не подлежит разглашению. А руководитель АМЦ сообщил об этом в своем письме спустя только 9 месяцев с момента получения PepsiCo списка.
       Далее компания доказывает, что список не являлся коммерческой тайной. Так, АМЦ не принимал мер к охране указанного списка и не представил в дело приказов о конфиденциальности списка. Более того, по данным PepsiCo, в списке перечислены компании, названия которых есть в любом деловом справочнике, например в "Московском деловом справочнике".
       Таким образом, список содержит доступную для всех информацию. Как отмечено в иске, все последующие действия — передача Кенигом копии списка в московский офис одной из компаний группы PepsiCo, размещение копии в картотеке PepsiCo в США, а также действия самой PepsiCo, открыто заявившей о наличии списка в ее картотеке, — подтверждают, что никто из них не рассматривал список как конфиденциальный и полученный незаконными методами.
       Использование списка при вхождении на российский рынок медицинских услуг компания-истец также не признала. По ее утверждению, приглашения на презентации составляла рекламная фирма на основании деловых справочников. Наконец, истец не согласился и с тем, что по его вине АМЦ потерял часть своих клиентов. По мнению PepsiCo, центр не предоставил ГКАП доказательств того, что уход клиентов явился результатом недобросовестной конкуренции со стороны истца.
       Согласно ст. 10 Закона "О конкуренции...", под недобросовестной конкуренцией понимается получение и использование информации без согласия ее владельца. В этом законе не оговорено, что согласие должно быть получено именно от руководства юридического лица. По мнению PepsiCo, очевидно, что само юридическое лицо обязано определять, у кого хранится такая информация и кто вправе ее разглашать. Когда Полунина передала часть реестра для ознакомления, она не предупредила Кенига, что информация является секретной и предоставляется без согласия юридического лица. А следовательно, подытоживает PepsiCo, Кениг получил открытую информацию с согласия юридического лица, которое выразилось в действиях уполномоченного сотрудника. Исходя из этого компания просила суд признать решение ГКАП недействительным.
       Однако суд с доводами истца не согласился.
       В решении арбитражного суда констатируется, что факт получения реестра истец не отрицает. Довод истца, что реестр был получен им с согласия АМЦ, суд признал неосновательным. Это подтверждается показаниями Полуниной в ГКАП. В них она свидетельствует: "Я была проинформирована своим руководством о том, что список клиентов — конфиденциальная информация. Я ее никому никогда не предоставляла". Доказательств получения реестра с согласия АМЦ, по мнению суда, истец не представил.
       Конфиденциальность же информации подтверждается полученным истцом письмом руководителя АМЦ. Довод PepsiCo, что полученный реестр не является коммерческой тайной, по мнению суда, неоснователен. Дело в том, что этот термин в решении ГКАП не употребляется, а термин "производственная или торговая информация" является более широким понятием, чем коммерческая тайна.
       Ссылку истца на то, что Кениг не воспринимал реестр как конфиденциальную информацию, суд не принял, так как ст. 10 Закона "О конкуренции..." не содержит субъективной стороны данного правонарушения. Кроме того, как указал суд, это утверждение PepsiCo противоречит показаниям Кенига в ГКАП. В них, отвечая на один из вопросов комиссии, Кениг заявил, что ему известно, что список клиентов в бизнесе считается коммерческой тайной. (Правда, по поводу спорного списка Кениг сообщил, что не знал, что он был коммерческой тайной.)
       Ссылку PepsiCo на решение американского суда, отказавшего в иске к ней, суд учесть отказался, сославшись на то, что это решение не имеет преюдициального значения, так как истцами по делу выступали иные юридические лица.
       В своем иске PepsiCo апеллировала также к тому, что заявление в ГКАП было подписано от АМЦ ненадлежащим лицом. Однако и этот довод арбитражный суд отверг, отметив, что в Правилах, которыми руководствуется ГКАП при рассмотрении дел, не регламентируется, кем должно подписываться заявление. Кроме того, в данном случае полномочия лиц, подписавших заявление, были подтверждены генеральным директором АМЦ.
       Наконец, суд прокомментировал и утверждения PepsiCo относительно того, что она не использовала полученный реестр. Как отметил суд, обратное подтверждается письмами, находящимися в деле. Например, сам Кениг в своем письме главному управляющему больницы Джонса Хопкинса написал: "Прилагаю список компаний, которые являются в настоящее время клиентами 'Американской медицинской клиники в Москве'".
       Довод же истца, что АМЦ не принимал мер к охране реестра, по мнению суда, не имеет отношения к спору, так как не вытекает из ст. 10 Закона "О конкуренции...".
       Таким образом, исследовав все доводы истца, суд решил в иске отказать. Впрочем, как известно, решение первой инстанции не является окончательным, что оставляет PepsiCo шанс отстоять свое имя.
       
Авиакомпания обретает хозяина через суд
       В октябре 1995 года состоялся инвестиционный конкурс по продаже контрольного пакета одного из крупнейших в России авиапредприятия — АООТ "Авиакомпания 'Внуковские авиалинии'". Победителем был объявлен Торговый дом "ВИЛ" (ТД "ВИЛ"), предложивший наибольшие инвестиции — $150 млн. Однако эти результаты не устроили другого претендента на пакет — инвестиционную компанию "Финвест Лтд", которой комиссия отказала в участии в конкурсе. Отказ мотивировался тем, что заявка "Финвеста" была подписана лицом, полномочия которого не подтверждались квалификационным аттестатом.
       С марта 1996 года "Финвест Лтд", кстати, уже владевший к моменту проведения конкурса 10% акций авиакомпании, начал судиться с Российским фондом федерального имущества (РФФИ), авиакомпанией и победителем конкурса, обвинив РФФИ в грубом нарушении порядка проведения конкурса. Истец требовал отмены результатов конкурса.
       Первоначально арбитражный суд Москвы удовлетворил иск. Суд счел, что вопрос о недостаточности документов у претендента должен решаться в день регистрации заявки на участие в конкурсе. А так как заявка "Финвеста" была зарегистрирована, то комиссия была не вправе отказывать компании в участии в конкурсе из-за отсутствия какого-либо документа. Иными словами, суд счел, что после регистрации заявки претендент признан полноправным участником конкурса.
       После этого решения обстоятельства спора были исследованы вторично — апелляционной инстанцией суда. Она пришла к иным выводам. Ее позицию можно считать прецедентной в части комментария процедуры проведения инвестиционных конкурсов.
       В своем постановлении суд сослался на Положение о порядке проведения инвестиционного конкурса, согласно которому заявки претендентов принимаются и регистрируются конкурсной комиссией коллегиально. Фактически суд признал, что регистрация, осуществляемая единолично секретарем путем проставления на описи документов номера заявки и даты ее подачи, является скорее технической стадией приема заявок. Решением же вопроса о принятии или отказе в принятии заявок считается протокол об окончании приема заявок, составляемый комиссией в день проведения конкурса. А составление такого протокола предусмотрено вышеназванным Положением.
       Далее в своем постановлении суд исследует обоснованность отказа истцу в участии в конкурсе из-за непредставления квалификационного аттестата.
       Как отметил суд, в уставе компании записано, что деятельность "Финвеста" на рынке ценных бумаг является исключительной. А согласно Положению о выпуске и обращении ценных бумаг, утвержденному постановлением правительства РСФСР #78 от 29.12.91 г., правом заключения сделок от имени инвестиционного института обладает только специалист, имеющий соответствующий квалификационный аттестат.
       Как указывает далее суд, сделка по купле-продаже акций может быть заключена только путем проведения конкурса: это вытекает из законодательства о приватизации и ст. 447 ГК России. А сам конкурс, по мнению суда, является "гражданско-правовой сделкой, приводящей к смене владельца акций (ценных бумаг) посредством заключения договора купли-продажи с его победителем, то есть является сделкой с ценными бумагами".
       Итак, суд делает вывод, что при подаче заявки на участие в конкурсе — в сделке с ценными бумагами — инвестиционному институту необходимо подтвердить, что его заявка подписана именно специалистом, имеющим квалификационный аттестат. Однако "Финвест" это требование проигнорировал. Из чего следует, что указанная заявка не могла быть признана надлежащим документом.
       Необходимо отметить, что требуемый квалификационный аттестат истец представил в заседании суда, отметив, что его не было при себе у сотрудника компании, явившегося на заседание комиссии с целью узнать результаты конкурса. Однако суд отметил, что компания должна была представить аттестат в сроки, установленные для подачи заявки.
       Сославшись на изложенные обстоятельства, суд заключил, что грубого нарушения правил конкурса в описанном случае не было, и истцу в участии в конкурсе было отказано обоснованно. Поэтому суд постановил в иске отказать.
       В данном постановлении суд сделал следующие принципиальные выводы, касающиеся порядка проведения инвестиционных конкурсов. Во-первых, претендент на участие в инвестиционном конкурсе становится его полноправным участником только после подписания комиссией протокола об окончании принятия заявок, а не на стадии регистрации его заявки. Во-вторых, инвестиционный конкурс является сделкой с ценными бумагами, в связи с чем уже на стадии подачи заявки, а не в момент заключения договора купли-продажи акций инвестиционный институт (если таковым является участник конкурса) должен представить квалификационный аттестат.
       Добавим, что описанный конфликт не исчерпан. "Финвест", не согласившись с выводами суда, подал кассационную жалобу. По его мнению, технической стадии принятия заявок законом не предусмотрено; во время конкурса речь идет только о праве победителя заключить договор, и аттестата не требуется. Сделкой же с ценными бумагами является сам договор купли-продажи акций.
       Одновременно с вышеописанной тяжбой РФФИ, ТД "ВИЛ" и авиакомпания выступали ответчиками в другом процессе — по иску Генеральной прокуратуры России, решившей, что проведенный конкурс ущемил интересы государства. Прокуроры требовали признать недействительными результаты конкурса, протокол о его результатах и договор купли-продажи акций, а также применить последствия недействительности этих сделок.
       Предложение ТД "ВИЛ" инвестировать в авиакомпанию $150 млн было гарантировано двумя банками — Рато-банком и Ресурс-банком. Прокуроры пытались доказать, что эти гарантии были ничтожными. В связи с этим ТД "ВИЛ", по их мнению, не мог выполнить инвестиционную программу и был незаконно допущен к участию в конкурсе.
       По существу, доводы истца заключались в том, что в банковских гарантиях не были указаны конкретные суммы, а сами они были составлены в нарушение инструкции #1 ЦБ России. В этой инструкции, по утверждению истца, якобы предусмотрено, что "гарантии и поручительства могут выдаваться банками на суммы, не превышающие 1,5-кратный размер их капитала".
       Однако все эти доводы были опровергнуты в ходе заседания. Так, банковские гарантии подаются комиссии в открытом виде и указание в них конкретных сумм противоречило бы требованиям инвестиционного конкурса: до его начала заявители не оглашают объемы своего инвестирования. В заклеенном же конверте, который комиссия вскрывает для определения победителя, подаются конкурсные предложения, а также заявление в банк о выдаче гарантии. Как раз в нем претендент указывает конкретную сумму финансового обязательства с просьбой гарантировать ее уплату в случае недостаточности собственных средств.
       Ссылку на инструкцию #1 ЦБ России истец сам признал неправомочной в ходе заседания. Как выяснилось, истец неверно истолковал эту инструкцию. В ней речь идет лишь о банковских кредитах, а не о гарантиях. Кроме того, данная инструкция носит характер экономических нормативов, и нарушение ее требований не может являться основанием для признания ничтожности банковской гарантии либо иной сделки.
       Наконец, в ходе заседания представитель Ресурс-банка документально доказал, что на день выдачи гарантии у него и у Рато-банка размер собственных средств превышал сумму инвестиций, предложенную ТД "ВИЛ". Необходимо отметить, что даже если бы соглашения ТД "ВИЛ" с банками были недействительными в силу каких-либо причин, тем не менее, согласно ст. 329 ГК России, это не повлекло бы недействительность основного обязательства инвестора.
       В свою очередь РФФИ, комментируя в суде ссылку истца на ущемление государственных интересов, сообщил, что государство не могло из своего бюджета помочь авиакомпании. В связи с чем и был проведен конкурс. Кроме того, ТД "ВИЛ" не обращался к банкам за помощью и осуществляет инвестирование за счет собственных средств. Ответчики сообщили, что на день рассмотрения спора инвестиционная программа выполнена на 40%.
       Кстати, непоследовательным оказалось и требование истца применить последствия недействительности сделок. Такое требование подразумевает возвращение участников сделки в изначальное положение. А именно: возвращение пакета акций в федеральную собственность, возвращение ТД "ВИЛ" продажной стоимости пакета акций, а также обязанность авиакомпании вернуть инвестору уже вложенные деньги. Однако в своем иске истец просил почему-то лишь о возвращении пакета государству, а также его стоимости ТД "ВИЛ". Хотя в этом случае также подразумевается возврат инвестиций при реституции.
       Заслушав доводы всех участников спора, суд пришел к выводу, что иск Генпрокуратуры не обоснован, и отказал в его удовлетворении.
       
Клиентов биржи лишили последней надежды
       В прошедшем месяце Президиум Высшего арбитражного суда вынес постановление по поводу скандально известной Башкирской специализированной товарно-сырьевой биржи "Нефть и продукты ее переработки" (БСТСБ).
       В апреле 1995 года арбитражный суд Башкортостана решил ликвидировать эту биржу. В решении суд разрешил взыскать 46 млрд рублей долгов биржи пропорционально с ее учредителей. Законность последнего вывода суда подвергла сомнению Генеральная прокуратура России, подготовившая протест. Однако сначала — о причинах ликвидации биржи.
       БСТСБ была образована в 1991 году. Ее учредителями стали 28 крупнейших предприятий Башкортостана. С июня 1992 года она торговала срочными контрактами: "Башкирский бензин", "Башкирский дизель", "Башкирский мазут". Как было установлено впоследствии, реальных торгов на бирже не проводилось, а цены назначал сам бывший президент биржи Борис Малядский.
       Не имея лицензии, биржа привлекала средства населения путем продажи тех же контрактов. Когда у БСТСБ не хватало средств, чтобы расплатиться за сданные контракты, в продажу выпускалась новая серия. Контракты продавались через сеть агентств, которых в России к апрелю 1994 года было около 60.
       В середине апреля 1994 года Малядский исчез. Документы биржи проверил Департамент налоговой полиции республики, а результаты проверки были переданы в республиканскую прокуратуру. В итоге против бывшего президента биржи было возбуждено уголовное дело по обвинению в сокрытии прибыли от налогов в особо крупных размерах. Тогда, по предварительным данным, биржа задолжала владельцам контрактов примерно 73 млрд руб. А долги в госбюджет на тот момент составили более 7 млрд руб. Малядский был задержан в декабре 1995 года в Санкт-Петербурге и обвинялся также в мошенничестве.
       В апреле 1995 года прокуратура Башкортостана подала иск о ликвидации биржи. К этому времени почти все министерства и ведомства республики подготовили акты проверки биржи. А в марте 1995 года был издан указ президента Башкортостана "Об итогах проверки законности создания и функционирования БСТСБ". В нем приводилась официальная сумма ущерба, причиненная физическим и юридическим лицам работой биржи — 46 млрд руб.
       В своем решении судьи отметили еще некоторые нарушения в деятельности биржи. Так, в ее уставе было предусмотрено право проводить брокерские операции, реализовывать продукцию собственного производства, вести страховую деятельность. Однако по законам республики биржи не вправе осуществлять торговую деятельность, не связанную с организацией биржевой торговли. Кроме того, среди учредителей биржи были зарегистрированы государственные органы власти и банк, что также запрещено законодательством республики.
       Помимо реализации контрактов, как отмечено в судебном решении, биржа, не имея лицензии, выдавала беспроцентные ссуды юридическим лицам и своим сотрудникам. Кредитными средствами при этом служили деньги, полученные от физических лиц.
       В решении суд делает вывод: незаконная деятельность биржи привела к серьезным последствиям, выразившимся в причинении материального ущерба гражданам и юридическим лицам республики. Поэтому биржа подлежит ликвидации. При этом суд решил, что за ущерб должны отвечать учредители биржи: они получали дивиденды и давали свое согласие на сбор денежных средств у населения. Сумму ущерба в 46 млрд руб. суд поручил взыскать с учредителей биржи пропорционально их вкладам.
       Группа учредителей биржи сочла незаконным решение суда в части взыскания с них долгов биржи. Поэтому они обратились в Генеральную прокуратуру России, которая подготовила протест.
       В протесте отмечается, что в иске прокуратуры Башкортостана не заявлялось требования о взыскании ущерба с учредителей БСТСБ. То есть суд в этой части вышел за пределы иска. Прокуроры подтвердили такое право суда, но подчеркнули, что в данном случае суд нарушил требования ст. 56 ГК России. Согласно этой статье, учредитель юридического лица не отвечает по обязательствам последнего, за исключением случаев, предусмотренных ГК или учредительными документами юридического лица.
       В ст. 9 учредительного договора биржи записано, что ее учредители несут ответственность за результаты деятельности биржи только в пределах их вклада в уставный фонд, размер которого 30 млн руб. Из этого следует, что суд был не вправе возлагать на учредителей обязанность выплатить 46 млрд руб. ее долгов.
       Прокуроры указали и на нарушение судом процессуальных норм, что также является основанием для отмены судебного решения. Так, учредители биржи не были привлечены к делу в качестве третьих лиц. Это незаконно, так как решение касалось их прав и интересов.
       Поэтому в протесте предлагается изменить решение арбитражного суда Башкортостана в той его части, которая обязывает учредителей биржи оплатить долги биржи. Президиум Высшего арбитражного суда счел это требование обоснованным и удовлетворил протест.
       
Законопослушание может разорить работодателей
       В прошедшем месяце Пенсионный фонд России добился в арбитражных судах принятия двух принципиальных решений.
       Сотрудники фонда доказали, что страховые взносы в бюджет следует исчислять не только с зарплат, но также с премий и чаевых. Эти решения имеют важное значение для государственного бюджета, однако с точки зрения работодателей они могут разорить предприятия.
       Обстоятельства первого спора таковы.
       В сентябре 1994 года отделение Пенсионного фонда России по Санкт-Петербургу проверило уплату страховых взносов ТОО "Рекцентр". В ходе проверки выяснилось, что в декабре 1993 года руководство ТОО издало приказ, по которому работникам товарищества была выплачена премия к Новому году. С этой премии "Рекцентр" страховые взносы в пенсионный фонд не уплатил.
       Проверяющие сочли премию сокрытой суммой начисленной оплаты труда и своим решением оштрафовали ТОО на 34,01 млн руб. Однако "Рекцентр" не согласился с решением фонда и решил его обжаловать в суде.
       Истец доказывал, что премия носила единовременный характер, была выплачена из чистой прибыли предприятия, а потому страховые взносы на эту выплату не должны были начисляться.
       Первоначально суд отказал в иске. В судебном решении сделана ссылка на фразу из приказа истца о выдаче премии: "рассмотрев итоги работы". Сославшись на нее, суд отметил, что премия была начислена работникам по итогам работы за год, то есть за трудовые результаты. Из этого следует, что с нее необходимо было исчислить страховые взносы.
       Вторая инстанция суда, рассмотрев этот спор, иск ТОО удовлетворила. В судебном постановлении проанализированы статьи Закона "О государственных пенсиях" и инструкция "О составе средств, направляемых на потребление". По мнению судей, согласно этим документам, единовременное вознаграждение к Новому году не должно включаться в состав среднемесячного заработка, учитываемого при исчислении пенсии.
       С последним судебным актом не согласился Михаил Юков, заместитель председателя Высшего арбитражного суда, который подготовил протест. В нем он анализирует ст. 100 Закона "О государственных пенсиях", а также Порядок уплаты страховых взносов работадателями и гражданами в Пенсионный фонд России, утвержденный постановлением ВС РСФСР от 27.12.91 г.
       По мнению Юкова, из названных актов следует, что страховые взносы, подлежащие уплате в пенсионный фонд, начисляются на все виды вознаграждения за работу, в том числе и на премии, выплаченные за определенный трудовой результат, независимо от периодичности и источника выплаты. Из приказа истца видно, что премия выплачена за достигнутые показатели в работе в истекшем году. Поэтому ее нельзя считать единовременной выплатой и на ее сумму должны начисляться страховые взносы. Президиум Высшего арбитражного суда, заслушав доводы протеста, согласился с ними. В итоге постановление нижестоящего суда было отменено, а ТОО придется перечислить в бюджет взносы, начисленные на премии.
       В другом случае проверка уплаты страховых взносов была проведена в Сочи в ОАО "Лазурная". Ее проводило в декабре 1995 года отделение Пенсионного фонда России по Хостинскому району. В ходе проверки сотрудники фонда пришли к выводу, что гостиница скрыла сумму оплаты труда своим сотрудникам (прибыль) в размере 68,6 млн руб.
       Интересно, что эту сумму составили чаевые, полученные официантами и барменами от клиентов принадлежащей ОАО гостиницы "Рэдиссон Отель Лазурная".
       По итогам проверки был составлен акт, согласно которому ОАО обязали заплатить в бюджет 207,1 млн руб. "Лазурная" с актом не согласилась и попыталась обжаловать его в отделении Пенсионного фонда России по Краснодарскому краю. Однако в жалобе было отказано. Тогда ОАО обратилось выше — в Исполнительную дирекцию Пенсионного фонда России. От дирекции последовал ответ: подарки от третьих лиц должны включаться в фонд оплаты труда предприятия, на котором работает одаряемый, при условии что он постоянно получает от кого-то подарки. В итоге деньги были безакцептно списаны, а "Лазурная" начала судиться с Пенсионным фондом России.
       В суде истец рассказал о порядке выплаты чаевых. Первоначально (при безналичной форме расчетов) клиент гостиницы указывает сумму подарка отдельно в счете, который ему приносится официантом. Затем кассир выбивает клиенту чек, на втором экземпляре которого клиент собственноручно указывает сумму подарка, которую он поручает уплатить официанту. Сумма подарка именуется в чеке "Charged tip" (мелкий подарок, подлежащий передаче). Ежемесячно производится накопительный отчет о суммах подарков каждому лицу, после чего данные передаются в отдел по зарплате. Там из указанных сумм исчисляется подоходный налог, и в конце месяца суммы подарков выдаются на руки.
       При выезде клиента ему предъявляется общий счет, в который включается сумма чаевых. Клиент вправе отказать в выплате обещанных им чаевых, так как такой обязанности не предусмотрено. Из описанного следует, по мнению истца, что чаевые следует трактовать не как оплату труда, а как подарок. Тем более что подписанный клиентом счет имеет все реквизиты договора: позволяет определить обе стороны договора, в нем указана сумма сделки и воля дарителя.
       Согласно действующему законодательству, платежи в Пенсионный фонд России начисляются только на выплаты от работодателя. В данном же случае, по словам истца, имеет место договор дарения между двумя физическими лицами — клиентом и официантом, а "Лазурная" от имени и по поручению клиента осуществляет только передачу подарка.
       Таким образом, истец в ситуации с чаевыми не выступает по отношению к официанту ни работодателем, ни заказчиком, ни доверителем, а чаевые не являются вознаграждением, полученным работником от работодателя за работу. Из этого следует, что ОАО не может платить за свой счет с сумм чаевых страховые взносы.
       Вообще, по мнению истца, если следовать логике пенсионного фонда, предприятие может стать банкротом в любой момент. Например, клиент вступит в преступный сговор с официантом и даст ему 1 млрд руб. чаевых. Тогда "Лазурной" придется за свой счет платить с этой суммы страховые взносы. Истец также отметил, что в большинстве стран выплата чаевых является моральной обязанностью и предусмотрена этикетом. Как правило, чаевые составляют от 5-10% от суммы счета.
       Пенсионный фонд России выяснял спорный вопрос в Минтруде России. Это министерство своим письмом пояснило, что раз выплаты (чаевые) носят систематический характер и их сумма проставляется в чеке, то чаевые являются оплатой за результаты труда и на них должны начисляться страховые взносы. Однако истец настаивал в суде на том, что систематического характера чаевые не носят. Вопрос, дарить ту или иную сумму работнику или нет, решается добровольно самим клиентом. Сдавать же чаевые в кассу было вменено в обязанность работника; с них удерживался подоходный налог.
       В своем решении суд сослался на Порядок уплаты страховых взносов работодателями и гражданами в Пенсионный фонд России. Согласно этому документу, страховые взносы начисляются на все виды оплаты труда, из которых исчисляется пенсия. Законом же "О государственных пенсиях" не предусмотрено, что суммы чаевых не учитываются при исчислении пенсии. Суд сослался также на имеющийся в материалах дела приказ генерального менеджера "Лазурной", которым был утвержден порядок выплат чаевых при безналичных расчетах. Этот документ, по мнению суда, подтверждает, что выплата чаевых носит систематический характер. Кроме того, чаевые отражались в бухгалтерском учете истца, и с них уплачивался подоходный налог. Сославшись также на позицию Минтруда, суд решил, что страховые взносы с чаевых должны исчисляться, и отказал в иске.
       
Власти решили, что кинотеатры москвичам не нужны
       Правительство Москвы, похоже, серьезно взялось за ликвидацию столичных кинотеатров. В октябре 1995 года Юрий Лужков предписал Москомимуществу ликвидировать кинотеатр "Новороссийск" и его филиалы — "Встречу" и "Новатор". В настоящее время кинотеатры пытаются оспорить это решение в суде. В апреле 1996 года мэр издал очередное распоряжение — о ликвидации кинотеатра "Киев". Последний также обратился в суд. Однако судебное решение показывает, что распоряжения властей окончательны и у кинотеатров нет шансов выиграть дело.
       Кинотеатр "Киев" занимает здание #30/32 на Кутузовском проспекте с 1956 года. В 1992 году был утвержден устав кинотеатра как муниципального предприятия, а занимаемое здание было передано "Киеву" по контракту на праве полного хозяйственного ведения. Этот контракт не был расторгнут. Представители кинотеатра доказывали в суде, что принудительная ликвидация возможна только по решению суда, а также настаивали на том, что правительство издало спорный акт без анализа работы кинотеатра, который является прибыльным.
       Иные доводы привел представитель московского правительства. Он отметил, что для ликвидации кинотеатра согласия его коллектива не требовалось: кинотеатр является собственностью города. Кроме того, суду был представлен акт проверки использования помещений кинотеатром. Из него следует, что большую часть помещений кинотеатра занимают коммерческие организации без оформления договоров аренды.
       Суд, заслушав доводы сторон, счел распоряжение мэра законным. В своем решении суд отметил, что предприятие-истец было создано в 1991 году решением Моссовета. В 1991 году правительство Москвы издало постановление, которым кинотеатры города были преобразованы в самостоятельные муниципальные предприятия, являющиеся собственностью Москвы. В 1993 году указом президента России полномочия Моссовета были прекращены, и единственным учредителем кинотеатров стало правительство Москвы. Согласно Положению о правительстве Москвы, оно создает и ликвидирует предприятия городского подчинения. А согласно ст. 61 ГК России, юридическое лицо может быть ликвидировано по решению учредителей. Эта процедура, отметил суд, закреплена и в ст. 265 ГК России в отношении собственника имущества.
       
       АЛЕКСАНДРА СЕМЕНОВА
       

Журнал "Коммерсантъ Власть" №23

от 25.06.1996, стр. 64