Цена вопроса

Пятый раунд консультаций по безопасности на Кавказе в Женеве начался с политического демарша. Первоначальный отказ абхазской делегации от участия в переговорах до получения доклада генсека ООН Пан Ги Муна, в котором Абхазия не должна рассматриваться как неотъемлемая часть Грузии, казалось бы, отбросил консультационный процесс назад, вернув его к стартовой точке. Напомню, с чего все начиналось.

В первом раунде переговоров противоборствующие стороны попытались превратить женевский форум в политическую трибуну. Но в течение последующих раундов представители Грузии и России и дипломаты из "мятежных республик" втянулись в будничную дипломатическую работу. В связи с этим на первый взгляд майский демарш абхазской стороны должен был показать, что надежды на конструктивную работу в формате "шаг за шагом" оказались необоснованны. И, напротив, расчеты скептиков на провал женевских консультаций были справедливы.

Однако, несмотря на все негативные эмоции, нельзя не увидеть всеобщую заинтересованность в продолжении женевских консультаций. При всей наблюдаемой неготовности к компромиссам и уступкам у всех участников женевских консультаций есть свои рациональные резоны остаться в рамках переговорного процесса.

Для грузинского руководства женевский процесс — это сохранение иллюзии относительно возможности восстановления территориальной целостности. Не для себя, так хотя бы для избирателей, среди которых много беженцев. Это также и оправдание прозападного выбора Тбилиси, который, как считают нынешние грузинские лидеры, рано или поздно себя оправдает.

Для России Женева — это сигнал Западу о том, что, несмотря на ее действия в августе, Москва готова к переговорам и не стремится к холодной войне. Кроме того, для Москвы это надежда на то, что когда-нибудь удастся убедить ЕС и США в том, что новые реалии на Южном Кавказе уже не отменить.

Что же касается Абхазии и Южной Осетии, то они вообще рассматривают консультации в Швейцарии как свою внешнеполитическую презентацию. И хотя их делегации имеют не полностью официальный статус, с ними по крайней мере говорят, видя в них сторону конфликта. Как говорится, лиха беда начало.

Наконец, для Европы и США женевский процесс — это доказательство того, что Россия более не является "геополитическим управляющим" Кавказа, поскольку урегулирование конфликтов интернационализировано.

И хотя в реальности каждая из этих точек зрения отражает лишь односторонний взгляд на сложную проблему и не может считаться полностью адекватной, результат они дают один. К переговорам есть интерес, хотя и по-разному мотивированный. Значит, сохраняется шанс, что они превратятся из политических ристалищ в небесполезную дипломатическую работу.