Рекламаwww.kommersant.ru/ad

Машинальный ответ

Почему Россия и США выступили против запрета «роботов-убийц»
В Женеве в ночь на 21 ноября завершилась Обзорная конференция государств — участников Конвенции о «негуманном» оружии (КНО), где обсуждался в том числе вопрос о регулировании смертоносных автономных систем вооружений, иногда также называемых «роботами-убийцами». Несколько десятков стран призвали приступить к выработке нового протокола к КНО, который ограничил или даже запретил бы подобные виды оружия. Однако Россия, США, Израиль и ряд других стран сочли эти требования преждевременными и чрезмерными. В итоге вопрос отложили до 2028 года.

Luke MacGregor / Reuters

Обзорная Конференция КНО стартовала в понедельник, 16 ноября, и завершилась в районе пяти часов утра в субботу, 21 ноября: делегаты до последнего работали над формулировками итогового решения, которые были бы приемлемы для всех 128 стран-участниц. Конечный результат разочаровал тех, кто считает назревшим вопрос о выработке мер по ограничению или даже запрету смертоносных автономных систем вооружений (САС). Среди них группа инициативных государств (в которую вошли Австрия, Бельгия, Бразилия, Ирландия, Мексика, Новая Зеландия и Панама), призвавшая принять такой протокол к КНО не позднее чем через год, и еще несколько десятков стран, в целом поддерживающих идею жесткого регулирования, а также такие институции, как Римско-католическая церковь, Международный комитет Красного Креста, и многие некоммерческие организации.
Глава делегации Бразилии на конференции в Женеве констатировал, что «речь не идет об оружии будущего, оно уже используется и продолжает совершенствоваться, в то время как международное сообщество опаздывает с разработкой норм и правил для регулирования подобных вооружений». Папа римский Лев XIV, обращаясь к делегатам, призвал «разоружить» искусственный интеллект. А президент Международного комитета Красного Креста (МККК) Мирьяна Сполярич-Эггер предупредила государства, что на них лежит «важнейшая ответственность за то, чтобы будущее боевых действий не было передано машинам».
Призывы срочно приступить к выработке юридически обязывающего международного договора, который требовал бы от государств гарантировать сохранение «человеческого контроля» над машинами, участились на фоне того, как вооружения с элементами искусственного интеллекта стали активно задействоваться в конфликтах вокруг Ирана и Газы, а также на Украине. Под «человеческим контролем», как правило, подразумевается возможность вмешательства оператора в процесс выбора цели и ее поражения.
В 2019 году государства согласовали 11 руководящих принципов, один из которых гласит, что «ответственность человека за решения о применении оружейных систем должна быть сохранена, поскольку ответственность не может быть передана машине». Но инициаторы выработки нового протокола к КНО хотят куда более жестких мер.
Системы вооружений с высокой степенью автоматизации (вплоть до возможности работать в полностью автономном режиме) разрабатывают многие страны.
Особенно активно элементы искусственного интеллекта сейчас внедряются в беспилотные аппараты новых типов, что позволяет значительно повысить степень их автономности при решении боевых задач.
В процессе обсуждения возможных ограничений для задействования полностью автономных систем по другую сторону баррикад от сторонников жестких мер встали государства, чьи позиции по вопросам внешней и оборонной политики совпадают не часто: Россия и США. Против жестких ограничений выступает также Израиль. Скепсис по поводу необходимости юридически обязывающих ограничений и запретов демонстрируют также Британия, Турция, Южная Корея и Япония.
«Мы исходим из того, что существующие нормы международного права в полной мере применимы к этим вооружениям (САС.— “Ъ”) и не требуют модернизации или адаптации»,— заявил на конференции заместитель директора департамента по вопросам нераспространения и контроля над вооружениями МИД РФ Константин Воронцов (цитата по ТАСС). В качестве основных направлений дальнейшей работы он назвал согласование терминологии, анализ применимости к САС действующих международно-правовых норм, а также обеспечение человеческого контроля над такими системами.
По словам главного научного сотрудника Центра актуальных международных проблем Дипломатической академии МГИМО МИД России Вадима Козюлина, Россия выступает не против правил для автономного оружия как таковых, а против преждевременного закрепления новых запретов. «Российская позиция состоит в том, что международное гуманитарное право уже действует: требования различать военные и гражданские цели, соблюдать соразмерность и принимать меры защиты мирного населения обязательны независимо от того, насколько автоматизировано оружие,— пояснил он “Ъ”.— Москва также предостерегает от того, чтобы под ограничения, адресованные "роботам-убийцам", подвели существующие высокоавтоматизированные системы. Поэтому сначала необходимо договориться о предмете и границах регулирования, а не устанавливать срок подписания конвенции, содержание которой еще предстоит определить».
Без учета этих аргументов, по словам собеседника “Ъ”, есть риск повторить историю Договора о торговле оружием, который под давлением «мировой общественности» был поспешно принят в 2013 году и стал дипломатическим достижением на бумаге, но мало что изменил в реальной практике.
У США и Израиля, как объясняет далее Вадим Козюлин, аргументация схожая, но акценты различаются.
США делают ставку на применение действующего права через испытания, правовую оценку вооружений и процедуры их использования. На нынешних переговорах Вашингтон предложил разработку необязательных рекомендаций вместо нового договора. Израиль же подчеркивает, что законность применения системы определяется не одной лишь ее автономностью, но и условиями боевого применения и характером участия человека. Обе страны, как и РФ, считают, что новые технологии способны не только создавать риски, но и повышать точность применения оружия.
«Спор идет прежде всего о том, достаточно ли конкретизировать действующие нормы или необходим отдельный юридически обязывающий договор»,— отмечает эксперт. Женевский компромисс оставил этот вопрос открытым: обсуждение решили продолжить до 2028 года, однако правовой характер будущего документа пока не согласован.

Авторы

  • Елена Черненко
    Елена Черненко
    спецкорреспондент