Рекламаwww.kommersant.ru/ad

«Вместо права бизнес получит продолжение политики иными средствами»

Александр Гребельский

Александр Гребельский

Управляющий партнер АБ «Гребельский и Партнеры», к. ю. н., доцент кафедры МЧГП МГИМО

Фото: личный архив

Международное правосудие само нуждается в судебной защите. Это особенно заметно в международном коммерческом и инвестиционном арбитраже: механизмы, созданные для защиты бизнеса от политики, становятся оружием в противостоянии государств.

Начнем с коммерческого арбитража. Его преимущество очевидно: арбитражное решение можно исполнить в десятках государств, поскольку они связаны Нью-Йоркской конвенцией 1958 года. Более шести десятилетий она защищала бизнес от логики «кто сильнее, тот и прав». Стороны выбирали место арбитража и арбитров и могли рассчитывать, что решение будет исполнено там, где находятся активы должника.

Сегодня эта гарантия разрушается. Односторонние ограничительные меры, введенные против российских лиц, затронули не только торговлю и финансы, но и доступ к правосудию. Если банк отказывается провести платеж, оплатить арбитражный сбор или услуги представителя становится весьма сложно, даже когда формальных запретов нет. Государства, вводившие санкции, не вправе перекрывать доступ к арбитражу и одновременно ожидать уважения к его решениям.

В российском праве вопрос доступа к правосудию для лиц, в отношении которых введены ограничительные меры, регулируют ст. 248.1 и 248.2 АПК РФ. Они действуют с 2020 года, но особое значение приобрели после 2022-го. При условиях, установленных законом, они позволяют российскому суду рассмотреть спор вопреки арбитражному соглашению и запретить сторонам начинать или продолжать разбирательство за рубежом.

Защита от санкций вовсе не дает права игнорировать договор. Английский судья в деле UniCredit против «Русхимальянса» прямо указал: российский закон мешает судам исполнять обязательства по Нью-Йоркской конвенции. Всякий раз необходимо выяснять, действительно ли конкретная сторона лишена возможности участвовать в арбитраже. Если же сам статус подсанкционного лица подменяет такую проверку, исключение превращается в правило, а арбитражное соглашение теряет смысл.

Конституционный суд Российской Федерации в определении от 29 апреля 2025 года № 999-О (.pdf) указал, что ст. 248.1 и 248.2 АПК РФ не применяются безусловно. Суд обязан установить предмет и состав участников спора, всесторонне исследовать обстоятельства дела и установить, в чем состоит препятствие в доступе к правосудию. Позиция ясна, но судебная практика живет по своим правилам.

Основная нагрузка ложится на суды, рассматривающие конкретные споры. На практике суды часто ограничиваются констатацией самого факта введения санкций и не проверяют, действительно ли сторона лишена возможности участвовать в иностранном разбирательстве. Пока такая проверка остается формальной, указание Конституционного суда РФ не меняет подход к применению этих норм.

Последствия вышли далеко за пределы России. Согласно регламентам Совета ЕС № 833/2014 и № 269/2014, Европейский Союз запретил признавать и приводить в исполнение судебные акты, вынесенные на основании ст. 248.1 и 248.2 АПК РФ. Возникает замкнутый круг: одна сторона считает вмешательство необходимой защитой, другая отказывается признавать его результат. Спор приходится вести одновременно в нескольких странах, появляются встречные антиисковые запреты, и риск взаимоисключающих решений увеличивается. Нью-Йоркскую конвенцию уничтожают уже не исключения, а то, что они превращаются в правила.

В инвестиционном арбитраже та же схватка. Иски против России из-за утраты контроля над активами — лишь одна ее сторона: российские бизнесмены тоже предъявляют инвестиционные иски европейским государствам. Право на защиту не зависит от паспорта истца. При этом Европейский Союз продвигает собственные модели: двусторонние инвестиционные суды и Многосторонний инвестиционный суд, который предлагается создать в рамках реформы, проводимой ЮНСИТРАЛ (Комиссия ООН по праву международной торговли.— “?Ъ?”).

Россия не участвует в Вашингтонской конвенции 1965 года, а юрисдикцию нового суда нельзя навязать без ее согласия. Но сама идея замены арбитража постоянным судом не устраняет политических рисков. Если правила и состав определяют государства, втянутые в санкционное противостояние, смена вывески не создает нейтральности. Независимость нельзя установить одним названием нового органа.

Показателен и (регламент ЕС № 2025/1494). Исполнение решений по инвестиционным спорам, вытекающим из санкционного режима, он относит к нарушениям публичного порядка Союза и его государств-членов, а потому запрещает их признавать и приводить в исполнение. Государство оставляет за собой право быть ответчиком и высшей инстанцией: арбитраж уместен, пока он не мешает санкциям.

Так арбитраж утрачивает главное преимущество — нейтральность. Раньше государства с разными политическими взглядами признавали решения друг друга в рамках единых правил. Теперь режимы фрагментированы, решения в санкционных спорах признаются выборочно, а арбитражное соглашение перестает исполняться.

Из тупика не выйти красивой декларацией о верховенстве права. Завершение конфликта облегчило бы поиск ответа, но накопленные требования и ограничения исполнения сами собой не исчезнут. Для таких споров, вероятно, придется создавать специальный механизм по образцу Трибунала по рассмотрению претензий Ирана и США. При этом важно заранее договориться не только о составе и компетенции такого органа, но и о том, за счет каких средств будут исполняться его решения.

Внутри страны необходимо добиваться применения позиции Конституционного суда РФ. Эту работу должны вести арбитражные суды всех уровней под контролем Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного суда РФ. Защитный механизм ст. 248.1 и 248.2 АПК РФ следует использовать для устранения реальных препятствий к правосудию, а не как универсальный способ отказа от невыгодного арбитражного соглашения.

На международном уровне целесообразно начать поиск взаимных гарантий доступа к арбитражному разбирательству. Они должны включать установленный порядок оплаты арбитражных сборов и юридической помощи, участие выбранных сторонами представителей и конкретные сроки получения необходимых разрешений. Для такой договоренности не нужно разрешать спор о введенных ограничениях — достаточно признать, что он не должен лишать участников оборота доступа к механизмам разрешения коммерческих конфликтов. Арбитраж нужен не тогда, когда государства дружат, а когда они перестают договариваться. Иначе вместо права бизнес получит продолжение политики иными средствами.