Значимый взрослый

Сенатор Владимир Пушкарев предложил ввести единые федеральные требования к отбору и психологической подготовке наставников для детей-сирот. По его данным, в наставниках нуждаются 375 тыс. сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, но потребность в наставниках в детских домах удовлетворена менее чем на 20%. Стандарт изобретать не нужно, достаточно воспользоваться опытом НКО, которые уже много лет работают в этой сфере. Однако не во всех регионах есть ресурсы, для того чтобы отбирать и обучать волонтеров. Откуда взять средства на масштабирование этой работы, тоже пока непонятно.

Необходимость программы наставничества для сирот не вызывает сомнений, ведь подростки учатся строить будущее по образцу живых людей, а не по инструкции из методички. По оценкам, которые приводит сенатор Пушкарев, наличие значимого взрослого почти на 50% повышает шансы ребенка на успешную адаптацию во взрослой жизни. Для выпускника детского дома — человека, который в 18 лет впервые оплачивает проезд, покупает продукты и выбирает, куда пойти учиться или работать,— это важно.

Кадровый дефицит наставников действительно существует, но главный аргумент сенатора не про кадры, а про цену ошибки. Наставничество — это «не волонтерская прогулка». Если наставник не справился, устал или просто передумал, то для ребенка-сироты повторный разрыв связей с очередным взрослым, который «ушел», может обернуться глубочайшей психологической травмой и утратой доверия к людям и к жизни.

Хорошая новость в том, что велосипед изобретать не нужно. В России есть НКО, которые многие годы эффективно работают по программам наставничества. Например, благотворительный фонд «Старшие братья Старшие сестры», существующий с 2003 года и имеющий отделения в 10 регионах и более чем 30 городах страны. С момента основания поддержку получили свыше 4,5 тыс. детей, а в программе сейчас участвуют более 650 наставнических пар.

— Кандидаты в наставники проходят несколько этапов психологического тестирования и интервью, которые занимают около двух месяцев, отдельно проверяются документы и справки,— рассказывает Нина Воронцова, руководитель благотворительного фонда «Старшие братья Старшие сестры».— Мы сразу предупреждаем, что пара «наставник—подопечный» должна будет общаться минимум год, а встречи — обычно раз в неделю. На этом этапе иногда волонтеры отказываются, понимая, что это не просто «помощь по желанию и возможности», а серьезная ответственность. До формирования пары с подопечным доходит примерно 10% кандидатов. Каждую пару сопровождает профессиональный психолог: он помогает наметить цели, разбирает кризисы в отношениях. Эффективность оценивается по анкетам ребенка и наставника до начала и через год работы. По нашим данным, у 40% детей появляется больше уверенности в себе, 50% становятся самостоятельнее, 59% начинают яснее видеть свое будущее.

Однако проблема в том, что масштаб работы НКО не покрывает всех потребностей страны. Сенатор Пушкарев предлагает использовать проверенные жизнью модели: опыт Ростова и Луганска, где наставничество закреплено законом как форма социальной поддержки.

— Но тут есть опасность бюрократизации системы. В наставничестве главное — доверие и вовлеченность, в работе социального чиновника — бюджет, формализм и отчетность. Соединить одно с другим крайне затруднительно,— отмечает Алексей Головань, руководитель благотворительного центра помощи сиротам «Соучастие в судьбе».— Кому скорее будет доверять сирота: молодому человеку, с которым легко найдет взаимопонимание, или «тетеньке» из соцопеки, которую он обычно боится? Конечно, встречаются и чиновники, которые искренне хотят помогать сиротам, переживают за их судьбы, но это скорее исключение, чем правило.

Возможно, выходом могло бы стать социальное партнерство, в котором государство дает масштаб, стандарт и устойчивое финансирование, а НКО — отработанные методики отбора, подготовки и психологического сопровождения наставников.