Морем за экватор

Геополитическая напряженность в мире и закрытие для России привычных логистических схем заставили российские компании по-новому взглянуть на Африку как на транспортный узел. Грузооборот с континентом растет, выстраиваются связи с крупными африканскими терминалами. Участники рынка уверены: развитие флота, гарантии доступа к внутренней инфраструктуре и выравнивание загрузки позволят и дальше развивать эти связи и надолго закрепиться в регионе.

Долгое время Африка не воспринималась российскими компаниями как торговый партнер первого порядка, уступая Европе и Китаю. Логистические связи развивались исключительно ситуационно. Все изменилось после 2022 года, когда Россия утратила не только традиционные рынки, но и, что менее очевидно, привычные торговые пути и морские маршруты. Крупным европейским хабам, прекратившим работу с Россией,— таким как Роттердам и Антверпен — потребовалась замена.

Такую замену России предложили порты Марокко — страны, которая, как отмечает The Arab World, «успешно превратила свое географическое положение в ценный геополитический актив». Для российских компаний марокканский порт Танжер приобретает все большее значение как трансшипментовый хаб и как замена крупным европейским портам. Так, с Роттердама на Танжер переориентировал значительную часть своих экспортных поставок, в том числе свою торговлю медью с Азией, «Норникель». В сентябре через Танжер в Россию пришел 41% от всего объема импортированного бензина, или 96 тыс. тонн. Порт стал вторым по величине поставок импортного топлива после турецкого Мерсина.

Связи российских и североафриканских портов, таких как Александрия и Дамиетта в Египте, Бизерта и Радес в Тунисе, активно развиваются. Но в фокусе интересов российских компаний не только географически близкая Северная Африка. «В конце 2024 года мы начали контейнерные перевозки между Россией и Кенией через крупнейший кенийский порт Момбаса,— сообщили “Ъ” в FESCO.— В 2025 году запустили контейнерные перевозки с ЮАР через порт Дурбан, а весной 2026 года — с Танзанией через порт Дар-эс-Салам. Эти сервисы объединяет общая логистическая схема. Она позволяет использовать действующую маршрутную сеть группы и связывать порты Африки с ключевыми портами в РФ. На африканском направлении контейнеры доставляются судами партнеров в индийские порты трансшипмента Мундра и Нава-Шева. Там они перегружаются на суда регулярных магистральных линий FESCO. Далее грузы следуют в Петербург. FESCO также может организовать доставку грузов из стран Африки во Владивосток через дальнейшую перевалку в портах Вьетнама или Китая».

Из Африки FESCO доставляет чай, кофе, орехи и другую агропродукцию. «Состав грузов отличается в зависимости от страны, поэтому мы продолжаем работать с экспортерами и импортерами, чтобы расширять номенклатуру и привлекать новые объемы,— уточняют в компании.— Например, среди перспективных грузов из ЮАР в Россию — неопасная химия и бутилированное вино. Мы видим возможности для увеличения поставок южноафриканских вин на рынок РФ, в том числе за счет прямых каналов поставок для отечественных ритейл-сетей». Африканские сервисы FESCO работают и в обратном направлении — из России. В экспортном направлении FESCO перевозит зерновые культуры, стройматериалы, удобрения, металлы, полимеры, продукцию деревообработки, бумагу и целлюлозу.

Африка может стать долгосрочной точкой роста для российской транспортной отрасли, полагают в ГК «Дело». Рост населения континента, поясняют там, расширяет потребительский рынок, а низкая стоимость рабочей силы способствует развитию производств и грузовой базы. «России важно определить приоритеты на континенте и использовать потенциал спроса на продукцию высокого передела, перевозимую в контейнерах»,— полагают в группе, заверяя, что ГК «Дело» готова обеспечивать государственные проекты бизнес-решениями.

Для развития торговли необходимы торговый флот, регулярные морские сервисы в Западной и Восточной Африке, регионах основного грузооборота, и гарантированный доступ к инфраструктуре, подчеркивают в ГК «Дело». В группе полагают: снизить себестоимость логистики поможет сокращение торгового дисбаланса за счет роста импорта африканских товаров в РФ.

«Мы рассматривали терминальные проекты в Алжире, Танзании и Судане,— рассказывают в ГК "Дело".— При текущих объемах торговли с Россией они не окупаются, но создание трансшипментных хабов может повысить их привлекательность». Для инвестиций нужны рост торговли и гарантии возврата вложений. «Помимо традиционных партнеров, мы видим потенциал сотрудничества со странами восточного побережья: Танзанией, Суданом, Кенией, Зимбабве, Конго, Мозамбиком и Замбией,— отмечают в ГК "Дело".— Важно прежде всего сформировать грузовую базу, механизмы партнерства и регулярные перевозки».

Африка — уникальный материк, где представлены основные мировые запасы ряда крайне востребованных полезных ископаемых. Так, по данным Роснедр, на континент приходится более 85% мировых ресурсов хромовых, почти 60% фосфатных и более 20% марганцевых руд, 44% бокситов, более 40% графита.

«Африка занимает особое место в стратегии "Русала",— рассказывают в компании.— Именно там, в Гвинее, сосредоточено около половины мировых запасов бокситов — основного сырья для алюминиевой промышленности, а полная цепочка производства алюминия по определению не помещается в границах одной страны: добыча сырья, переработка в глинозем, энергоемкий выпуск металла и рынки сбыта географически разнесены по разным континентам. Работая в Гвинее с 2000 года — с активами в Киндии, Фрие и месторождении Диан-Диан, "Русал" выстроил именно такую связную модель и доказал, что российский бизнес способен эффективно и надолго закрепляться в регионе и успешно выстраивать взаимовыгодный бизнес в странах пребывания».

В «Русале» уверенно называют свой опыт в Африке позитивным: «За более чем 20 лет компания последовательно инвестировала в Гвинею, создала тысячи рабочих мест и реализовала десятки социальных проектов — от электроснабжения и питьевой воды до строительства школ, стипендиальной программы обучения гвинейских студентов в РФ и Центра эпидемиологии в Киндии, сыгравшего ключевую роль в борьбе с Эболой и COVID-19. Мы исходим из того, что стратегия "приехал—добыл—уехал" в Африке не работает: перспективу дают долгосрочное партнерство и инвестиции».

Развитие африканского добывающего сектора и явная нехватка коммуникаций в регионе вызывают интерес у компаний российского транспортного и машиностроительного секторов. Холдинг РЖД открыт к диалогу с африканскими партнерами по широкому спектру направлений, пояснили в нем “Ъ”, в первую очередь в части оказания услуг технического и стратегического консалтинга, а также подготовки и обучения персонала.

У «Трансмашхолдинга» (ТМХ) есть опыт работы в Египте. В 2018 году был подписан контракт более чем на €1 млрд между российско-венгерским консорциумом и Египетскими национальными железными дорогами на поставку в Египет 1,3 тыс. пассажирских вагонов. Российская сторона уже поставила 563 вагона плюс один опытный образец от входящего в ТМХ Тверского вагоностроительного завода. «Производственные обязательства российской стороны исполнены, оставшуюся часть контракта исполняет венгерская сторона»,— уточняют в ТМХ.

«Мы имеем успешный опыт работы в Гвинее,— рассказали “Ъ” в группе "Синара",— и сейчас прорабатываем совместно с крупными российскими транспортными компаниями ряд вариантов сотрудничества в Гане, Танзании, Эфиопии. Речь идет о реализации крупных транспортных инфраструктурных проектов. Также вместе со структурами "Росатома" мы изучаем возможность поставки нефтегазового, кранового оборудования для строящихся энергетических объектов в Африке».

В группе «Синара» говорят о необходимости перевода сотрудничества с африканскими странами в системную форму. «Наши компетенции, инновационный подвижной состав и сложное нефтехимическое оборудование могут быть востребованы именно при реализации инфраструктурных проектов, закладывающих основу для экономического развития этих стран на десятилетия вперед,— отмечают в группе.— Здесь наиболее эффективна системная работа консорциума российских компаний, а не разовые продуктовые поставки».

Очевидно, что долгосрочная, системная работа в Африке имеет свои особенности. Российский бизнес действительно заинтересован в работе на континенте, подтверждает судебный эксперт Veta Александр Терентьев. Однако с юридической точки зрения тут может возникнуть множество проблем, так как правовые системы стран отличаются друг от друга. «Бывшие британские колонии — например, Нигерия, Кения, Гана, Танзания или Замбия — живут по англосаксонскому общему праву, где большую роль играют судебные прецеденты,— рассказывает эксперт.— А вот франкоязычные страны Западной и Центральной Африки, а также Ангола и Мозамбик относятся к континентальной системе, близкой к российской. В ЮАР действует смешанная система, сочетающая римско-голландское и английское право. В Египте, Марокко и других странах Северной Африки на континентальную основу накладываются элементы исламского права, прежде всего в семейных и наследственных отношениях. Для бизнеса из РФ это значит, что договор, привычный по российской практике, в Найроби или Лагосе может толковаться совсем иначе и без привлечения местных юристов выстраивать отношения будет крайне трудно».

Александр Терентьев подчеркивает, что на континенте сейчас уже очень хорошо развита так называемая правовая интеграция: 17 государств Западной и Центральной Африки вошли в OHADA — Организацию по гармонизации делового права в Африке. «Корпоративное, договорное, залоговое право и правила арбитража там регулируются едиными актами, а высшей инстанцией по этим вопросам выступает общий суд в Абиджане,— отмечает юрист.— Работая с одной франкоязычной страной, компания фактически осваивает правила для целой группы государств. Кроме того, практически все страны входят в Африканскую континентальную зону свободной торговли. Для компаний РФ она полезна тем, что производство, локализованное в одной стране и соответствующее правилам происхождения товаров, откроет выход на рынки других участников».

Еще одной особенностью можно назвать обязательные требования к местному участию, рассказывает Александр Терентьев. «В большинстве стран иностранный бизнес обязан привлекать местных партнеров, нанимать и обучать местный персонал, закупать местные товары и услуги,— сообщает юрист.— Классические примеры — закон о местном содержании в нефтегазовом секторе Нигерии и программа экономического расширения прав чернокожего населения в ЮАР, от соблюдения которой зависит доступ к госконтрактам».