Ле Пен-клуб

Марин Ле Пен начинает президентскую кампанию с убеждением, что победа наконец стала достижимой. На воскресном митинге в Орлеане лидер «Национального объединения» пообещала Франции «возрождение», а своим сторонникам дала понять, что больше не считает себя кандидатом протеста. Она намерена прийти к власти от имени всей страны. Рассказывает корреспондент “Ъ” во Франции Алексей Тарханов.

За пять месяцев до президентской кампании в Париже появились агитаторы. На собраниях, ярмарках и рынках стоят люди с листовками-флаерами и рекламируют не скидки на мороженое, а кандидатов в Елисейский дворец. Вчера меня на рынке рвали на части разные политические силы. «Насилие в конечном итоге оправдано,— говорил сторонник крайне левого Жан-Люка Меланшона.— Все лучшее взято насилием». Он самый шумный на рынке: «Другие левые — предатели, особенно Глюксманн: он выиграл праймериз среди левых, но кто его будет слушать? Вот, вставайте в наши ряды». И мне протягивают красную листовку.

«Не верьте левакам,— говорит мне сторонник социалиста Рафаэля Глюксманна с зеленой листовкой.— Если Меланшон выйдет во второй тур, считайте, что Марин Ле Пен не остановить. Нам нужна альтернатива, нужен центр и, конечно, левый». «Ну почему же левый? — возражает сторонница правого Брюно Ретайо с синим листком.— Нужен центр, но правый!» «Как же вы сосуществуете на одной площади с меланшонистами?» — спрашиваю я ее. «Мы не сосуществуем,— строго говорит дама.— Мы с ними бьемся!»

И лишь когда я принес домой листовки, я понял, что во всем этом есть одна отсутствующая фигура: никто не агитировал за Марин Ле Пен, никто не пихал мне в руку эту кандидатку. Марин Ле Пен не до того. Официальный старт ее кампании дан 25 октября в Орлеане, на родине Жанны д'Арк. Главным словом ее речи стало «возрождение». «Я не предлагаю восстановить прежнюю Францию. Я предлагаю придумать и построить Францию завтрашнего дня»,— заявила она и пообещала безопасность, процветание и справедливость.

И конечно, новые слова соседствуют со старыми требованиями — ограничением иммиграции и борьбой с бюрократическим государством, которое, как утверждает Ле Пен, растранжиривает французское наследство.

Она давно перестала говорить о себе как о лидере крайне правых. Ле Пен намерена закрепить в конституции принцип «национального сообщества». «Для нас существует только одно сообщество — национальное»,— сказала она, противопоставив национальную идентичность любым формам общинной и религиозной обособленности. Ле Пен пообещала сформировать открытое и «плюралистичное» правительство, если победит на выборах. «Государство, которое мы хотим, не будет государством “Национального объединения”, это будет коллективное дело, патриотическое, но не партийное»,— заявила кандидатка. Жордану Барделля она отводит роль премьер-министра. Она призывает граждан с разным опытом, талантами и убеждениями участвовать в «возрождении Франции», а себя представляет политиком, который способен преодолеть традиционное противостояние левых и правых.

Цифры опросов подкрепляют ее уверенность. После беспорядков и погромов, последовавших за демонстрациями 17 октября, ее позиции укрепились. Я видел комментарии под кадрами противостояния левых демонстрантов и полиции. Когда группа радикалов идет громить, прикрываясь деревянным щитом со стройки, комментатор пишет: «Это только я один вижу на этом щите лозунг “Марин Ле Пен в президенты”?» Согласно исследованию Ifop, опубликованному в Le Figaro, Ле Пен набирает от 34% до 38% голосов в первом же туре — в зависимости от его конфигурации.

Но при этом Ле Пен старается не наглеть и ведет кампанию так, словно у нее максимум 15%. Осторожность объясняется не только политическим расчетом. Она уже трижды проигрывала президентские выборы и знает, что высокий рейтинг еще не означает победы. Во-первых, вопрос о финансировании кампании остается открытым: Ле Пен пока не получила банковский кредит. Ни во Франции, ни в Европе нет банка, который готов был бы ее поддержать, а обратиться, как бывало, к банкам с иностранным (в том числе российским) участием она в этот раз точно не сможет: ее и за прошлый раз немало потрепали оппоненты. Во-вторых, над кампанией Ле Пен по-прежнему висит судебная угроза.

Кассационный суд должен вынести решение по делу о нецелевом использовании средств Европейского парламента незадолго до первого тура. В июле апелляционный суд оставил в силе обвинительный приговор, предусматривающий год лишения свободы, который может отбываться под электронным браслетом.

И в-третьих, у националистов есть противники, готовые оспорить их победу. В субботу накануне съезда по Орлеану прошла мощная демонстрация против «Национального объединения». Город был практически перекрыт, магазины не работали, а власти задействовали тысячи полицейских и жандармов, чтобы избежать столкновений.

Ле Пен знает, что для победы ей предстоит убедить избирателей за пределами собственного лагеря. Ее стратегия состоит в том, чтобы представить себя не радикальной силой, а естественным ответом на кризис государства, безопасности и политического представительства. Не протестом, а выходом, решением, полезным для всех. Я не зря не встретил на улице ее эмиссаров: в отличие от кипящего, как чайник, Меланшона, она скорее боится «пережать», считая, что карты сданы и главное — продержаться пять месяцев.