Юрист в мегапроекте

Бизнес стремится завершить проект в срок и в пределах бюджета, а юристы — минимизировать риски. Противоречие между этими задачами во многом возникает тогда, когда ключевые решения уже приняты, а правовую экспертизу только предстоит провести. Как превратить юриста из последнего согласующего в реального соавтора проекта, рассуждают руководитель практики крупных проектов «Газпромнефть Экспертные решения» Антон Малыхин и эксперт Екатерина Лесовая.

Человечество всегда стремилось реализовывать уникальные проекты, порой выходящие за рамки человеческого воображения, и всех их, пускай под разными названиями, объединяет одно: в них участвуют юристы, которые зачастую не находят общего языка с другой частью проектной команды.

На первый взгляд причины противоречий понятны: бизнес ориентирован на завершение проекта согласно установленному бюджету и срокам и готов ради этого рисковать, в то время как задача юриста — выявить и минимизировать возможные потери. Но на самом деле цели юриста аналогичны целям остальной команды, а юридические риски неразрывно связаны с вышеозначенными угрозами самого проекта стать более долгим и дорогим.

В хорошей и слаженно работающей команде юрист обеспечивает проекту существенную добавленную стоимость, а иногда и спасает его от краха. В проблемных командах, наоборот, между внутренним клиентом и юристами часто возникает напряжение, и главной его причиной служит позднее вовлечение юриста в проект. При таком сценарии юрист из «соавтора» проекта, предупреждающего риски, превращается в согласователя, лишь управляющего ими.

В качестве примера можно рассмотреть случай, когда бизнес утверждает контрактную стратегию без участия юристов. Подобная ситуация ограничивает юриста в возможностях предложить другой правовой или контрактный вариант и тем самым сокращает всему проекту пространство для маневра. Так, ЕРС-модель предполагает передачу подрядчику значительных рисков; при этом команда заказчика не всегда в полной мере осознает, что объем рисков, которые может нести на себе подрядчик, конечен и может настать момент, когда подрядчику будет проще выйти из договора (пускай и с риском штрафа или банкротства), чем продолжать исполнять свои обязательства.

Модель multi lot, также часто применяемая бизнесом, подразумевает чрезвычайно аккуратную «стыковку» подрядчиков между собой без лакун между ними и предполагает, что заказчик достаточно компетентен для того, чтобы управлять несколькими подрядчиками, в том числе с учетом этих интерфейсных рисков. Когда бизнес принимает решение о реализации проекта по модели multi lot, для проектирования, материально-технического оснащения и строительства привлекаются различные подрядчики. Если заказчик при этом не собирается привлекать специализированного технического заказчика либо PMC-подрядчика для управления проектом, риски несостыковок остаются на нем. Юрист-согласователь может предусмотреть в договорах с подрядчиками обязательства по координации решений между участниками проекта, разработать матрицы распределения ответственности между ними и процедуры согласований, предусмотреть ответственность за совместимость решений. Включение таких условий в договоры с контрагентами с высокой вероятностью будет встречено сопротивлением со стороны других участников; при этом даже наличие таких условий не гарантирует эффективность управления взаимодействием подрядчиков, если соответствующая функция заказчика не обеспечена необходимыми компетенциями и ресурсами.

Проектные команды часто ожидают, что юрист согласует решение, влекущее риски для компании. Как проектные консультанты, мы часто сталкиваемся с желанием бизнеса, например, предоставить контрагенту аванс без обеспечения и блокировать тем самым согласование соответствующего договора. В командах, отводящих юристу роль согласователя, такие истории обычно заканчиваются тем, что срок заключения важного договора критически переносится «вправо» (на период переговоров для согласования дополнительных условий), что чревато для компании многомиллионными убытками. Если бы юрист участвовал в этой задаче с самого начала — к примеру, на этапе формирования условий для участников тендера (а отличный юрист еще на самом старте обсудил бы с лидером проекта запрет на авансирование без обеспечения), компания не потеряла бы ни время, ни деньги и сразу обозначила участникам необходимость предоставления банковской гарантии или другого обеспечения. Ведь когда юрист перестает быть просто согласующим, а становится соавтором решений и делит с командой ответственность за их принятие — это и есть командная работа бизнеса и юриста.

Одним из отличительных признаков мегапроектов является их длительность — десятилетняя работа в рамках одного договора в случае с таким проектом не выглядит чем-то экстраординарным, хотя столь долгие сроки и противоречат сегодняшней скорости жизни. Поскольку современный юрист живет в мире, активировавшем существенное количество оговорок в отношении обстоятельств непреодолимой силы — от эпидемий до запретительных действий органов власти третьих стран, он обычно предусматривает в контракте процедуры управления непредвиденными факторами. Во время реализации крупных промышленных проектов мы не раз сталкивались с выходом из проекта иностранных компаний: от поставщиков критичного для проекта оборудования до ЕРС-подрядчиков, и каждый раз мы выходили либо без потерь для проекта, либо с минимально возможными изменениями его бюджета и сроков. В подобных случаях задача юриста — предусмотреть в контракте механизмы, которые позволяли бы управлять отклонениями от исходного плана реализации проекта. Зачастую иностранный партнер опирается в своей работе на целую команду субподрядчиков и партнеров, многие из которых готовы к продолжению работы с заказчиком — чем не повод предусмотреть возможность автоматической переуступки таких контрактов по выбору заказчика в случае активации санкционной оговорки в контракте?

В то же время требования к современному юристу становятся жестче и шире — теперь от него требуют не только уверенных знаний в различных областях права, но и понимания экономики и технологии реализации проекта. И только понимая технологические циклы определенных видов работ, их место на критическом пути проекта и последствия изменения технических решений, юрист может полноценно выполнить свою работу. Например, он должен понимать, каким образом изменение трассы прокладки инженерных сетей повлияет на проектную документацию, земельно-правовые вопросы или взаимоотношения с другими работающими на площадке подрядчиками. Что касается скорости подготовки документа юристом, она зависит от степени зрелости коммерческих и технических решений, а также полноты исходных данных, предоставленных ему для выработки решения.

Для того чтобы привнести в проект ценность и пользу, юристу следует руководствоваться рядом принципов. Во-первых, интегрироваться в проектный цикл на самой ранней стадии и не стесняться встраиваться в процессы, касающиеся существенных для реализации проекта решений. Во-вторых, юристу полезно не замыкаться лишь на правовых рисках — ему нужно учитывать мнение профильных подразделений и вместе с ними искать безопасные способы выполнения задач.

В условиях длительной реализации проекта особое значение приобретает сохранение знаний о проекте: юристам как части команды проекта нужно выработать механику сохранения опыта не только в виде переписки и документации, но в виде митигации реализовавшихся и предотвращенных рисков по проекту и их последствий — через ведение реестра выученных уроков или регулярные риск-сессии. Правильным способом сохранить информацию о проекте также является ведение книги проекта, в которой отображаются основная информация о нем, ключевые риски, проблемные вопросы и статус их урегулирования.

Сегодня юрист проекта — это партнер, который совместно с бизнесом участвует в принятии эффективных решений и находит правовые механизмы их реализации. При этом «соавторство» юриста не должно приводить к размытию ответственности между участниками команды: юрист действительно участвует в принятии решений по проекту, но в пределах своих компетенций, и он не должен отвечать за качественный расчет смет или правильность подобранного технологического решения.

В чем же сегодня заключается ценность юридической функции? Успешно завершенный судебный спор или удовлетворенная претензия в адрес контрагента имеют вполне измеряемый эффект, но гораздо сложнее оценить решения, благодаря которым спор в принципе не возник. Поэтому, как это ни парадоксально, чем эффективнее юрист участвует в предупреждении рисков, тем менее заметным может быть результат его работы. Возможно, в этом и заключается отличие юриста-соавтора от юриста-согласователя: первый участвует в формировании решений, второй — работает преимущественно с последствиями уже принятых решений.