«Человек созидания»

В России продолжаются съемки биографического проекта об одной из ключевых фигур российского виноделия князе Льве Сергеевиче Голицыне. Продюсер картины Александра Белявская рассказала «Ъ. Выбор сомелье» о сложностях работы над винно-исторической драмой, о том, почему Данила Козловский идеально подошел на роль князя, и о своем личном отношении к байопику.

Для меня Голицын — Пушкин российского виноделия. Если Пушкин создал тот язык, на котором мы и сейчас разговариваем, то Голицын создал российское виноделие и вывел его на международный уровень. Предприятия, основанные Голицыным, работают до сих пор, несмотря на все, что произошло за сто с лишним лет. А на заводе в Массандре сохранилась голицынская коллекция. В князе Голицыне меня особенно привлекает соединение очень разных качеств. Человек, который до 15 лет не говорил по-русски, становится самым русским из русских аристократов XIX века. Князь, который не боится крестьянской работы и собственноручно сажает виноград. Аристократ с европейским образованием, человек, имевший возможность прожить обеспеченную, предсказуемую жизнь, выбирает другой путь: становится смелым экспериментатором, готовым поставить под удар свое благополучие ради идеи. В нем сочетались размах, бесстрашие, тщеславие, щедрость, увлеченность, которая порой становится опасной и для него самого, и для близких. Сейчас его назвали бы визионером. И еще для меня Голицын — человек созидания. Его амбиции и внутренний огонь приобретают вполне осязаемую форму: посаженная лоза, построенные тоннели для выдержки шампанского…

Насколько я знаю, это первый большой игровой сериал о Льве Сергеевиче Голицыне. Попытки экранизации его жизни были, но я боюсь ошибиться в названиях и формате — игровом или документальном. При этом наш сериал — художественное произведение, в котором есть и детективная линия. Подробности жизни Льва Сергеевича начали старательно вымарывать из истории еще до революции, а после — источники и вовсе могли в буквальном смысле сгореть. Сейчас в «Белом мысе» создан Музей вина Льва Голицына, и его сотрудники буквально по осколкам восстанавливают подробности жизни князя. (Подробнее об уникальном музее читайте в материале «Этот культурный код понятен каждому» — «Ъ. Выбор сомелье».) О части документов и воспоминаний о Голицыне мы узнали благодаря им. Музейщики дали нам понимание и детали, которых, наверное, нет ни у кого, кроме них.

Сама эта судьба дает невероятно богатый материал. Здесь есть и семейная тайна, и любовная драма, и приключение, и столкновение характеров и интересов. По своей природе она близка большому роману XIX века, в котором частная жизнь человека оказывается связана с жизнью страны.

История охватывает взрослую жизнь Голицына — с молодости,1860-х годов, до последних лет жизни: Лев Сергеевич умер в 1915 году. Мы встречаем молодого человека, которому еще только предстоит понять, кто он такой и чему хочет посвятить жизнь. Виноделие постепенно становится центром его жизни, и вокруг него возникают новые конфликты: профессиональные, денежные, общественные. Есть и детективная линия, связанная с семейной историей. Любовь, дружба и дело здесь тесно переплетены: решения, принятые в одной области жизни, неизбежно меняют остальные.

У нас Голицын — скорее «интуитивный винодел». И в жизни свое главное образование он получал «на земле». Прямо у себя на винограднике он шаг за шагом изучает лозу, создает реестр сортов винограда — сначала Крыма, а потом и других южных регионов России.

Нам помогали виноделы «Нового Света»: мы звонили им с вопросами, писали: «А так могло быть? А вот так? Как могла происходить такая реакция?» У нас есть очень объемные интервью с хранителями «Массандры» об истории завода и о Льве Сергеевиче. Если я сейчас начну перечислять имена, то боюсь кого-то пропустить и тем самым обидеть. Поэтому просто скажу: «Новый Свет» и «Массандра» — великое дело Голицына, великие места, которые до сих пор хранят его дыхание. Есть ощущение, что люди, которые там работают, будто потомки самого князя. Во всяком случае, именно так они относятся к своему делу. Интеллект, одержимость профессией, преданность…

Глубоко. Но виноделие — такое дело: чем больше узнаешь, тем больше понимаешь, что не знаешь ничего. Это одно из самых древних искусств.

Кино — это всегда очень сложно. Исторический сериал — это сложность, умноженная на 100. Сейчас мы еще снимаем, поэтому я из суеверия боюсь рассказывать подробности. Скажу лишь: на каждом шагу нужен консультант. Костюм, письмо, полиграфия, животные, транспорт, мебель — все проверяем: было ли такое? Могло ли быть?..

В сцене знакомства со своей будущей второй женой, Марией, Голицын играет в шахматы. Так вот, партию, которую они разыгрывают, для нас составил Данила Павлов — заслуженный мастер спорта России, международный гроссмейстер и четырехкратный чемпион мира по решению шахматных композиций. Он говорит, что, если шахматист проследит за ходом этой партии, он прочитает отдельную историю отношений Марии и Льва.

Сегодня отрасль на подъеме. Есть ощущение, что дело, которому Голицын отдал не только несколько состояний, но и жизнь,— опять нужно. Вы видите, какие винодельни появляются, как стремительно растет внутренний винный туризм. Возникает интерес к происхождению вина, к земле, на которой росла лоза, к людям, которые создают напиток. И вместе с тем хочется лучше понимать историю российского виноделия.

Большое дело начинается с человека, который берет на себя ответственность за результат и готов долго работать, не имея гарантии успеха. Мне кажется, сейчас особенно интересно говорить о созидании, о профессиональной гордости, о способности мыслить на десятилетия вперед. Виноградник вообще требует особого отношения ко времени: многое из того, что ты делаешь сегодня, даст результат гораздо позже. Для кино это прекрасная тема — ради какого будущего человек готов трудиться и чем готов ради него поступиться?

Наш сериал — это в первую очередь художественное произведение. Не инструкция по производству вина и не документальная реконструкция производственных процессов, а история, написанная сценаристом и вдохновленная жизнью Льва Голицына. Как «Война и мир» (простите за пафосное сравнение) — не реконструкция Бородинской битвы, а прежде всего роман о людях и их страстях. Перефразируя Толстого, можно сказать: художник должен раскрыть историческую личность во всей сложности ее человеческой жизни — показать чувства, поступки, отношения, которые не исчерпываются ее исторической ролью. То есть художественная правда — это возможность понять живого человека внутри исторического события, и наша задача — сделать все интересно. Это сложно. Мне хотелось бы, чтобы зритель полюбил Голицына со всем его сложным характером. А если после просмотра ему станет любопытно, как растет виноград и кто делает российское вино,— это будет важным результатом нашей работы.

Данилу предложил Сергей Чекалов. До этого в разговоре с автором сценария выяснилось, что у каждого из нас свой идеальный актер на эту роль: мы видели разного Голицына. Историческая фигура одна и та же, а представляет его каждый по-своему. И когда Сергей сказал: «Я считаю, что Голицын — это Козловский», для меня это было совершенно неожиданно. Сегодня мне кажется, что участие Данилы чрезвычайно важно прежде всего с художественной точки зрения. У Голицына большой внутренний диапазон: обаяние, дерзость, ранимость, упрямство, ярость, сибаритство, способность увлечь людей и одновременно сделать общение с собой очень непростым. Такой герой требует актера, который может удержать все эти качества вместе. В первый съемочный день Данила играл очень непростую сцену: Голицын хлещет своего врага кнутом на глазах у всего города. Потом бросает кнут и театрально уходит, а горожане снимают шляпы. После этой сцены Сергей сказал: «У нас точно есть Голицын». Известное имя, безусловно, помогает привлечь внимание к проекту. Дальше зрителю нужно поверить герою и захотеть пройти с ним весь путь.