Оно и видно

В Музее Сакыпа Сабанджи в Стамбуле проходит большая выставка Йоко Оно «Insound and Instructure». Для многих имя Йоко прочно связано с Джоном Ленноном. И все же экспозиция напоминает, что она всегда была самостоятельной творческой единицей — даже до встречи с «главным битлом». Рассказывает Ксения Воротынцева.

На выставку в Музее Сакыпа Сабанджи можно попасть разными путями. Например, забраться по лестнице и затем скатиться с горки. Или протиснуться по узкому зеркальному коридору. И это не прихоть 93-летней Йоко Оно, а воплощение одного из ее главных принципов. Зритель для нее не скучающий созерцатель, а сотворец и соучастник. Так было всегда, даже в ранних работах 1960-х годов, еще до моды на партиципаторность. Хотя бы за это Йоко Оно можно причислить к новаторам. Другое дело, что ей не слишком повезло: союз с Джоном Ленноном сыграл с ней злую шутку. Конечно, знаменитый битл подарил Йоко финансовую стабильность, которой ей так не хватало: богатые родители не желали оплачивать ее арт-эксперименты. А еще Леннон привел ее в поп-культуру — дал выход на широкую аудиторию. Но именно это и принесло ей множество проблем. Творчество Йоко коробило даже высоколобого зрителя, а уж массовый и вовсе воспринял его в штыки. И приклеил ей ярлык «разлучницы» The Beatles.

В целом Оно не жаловалась, по крайней мере в своих произведениях. Хотя раз за разом обращалась к теме Другого: как чувствует себя жертва и насколько быстро каждый из нас готов занять место палача? Примерно об этом ее знаменитый перформанс «Cut Piece» (1964), в котором зрители срезают с художницы одежду.

Выставка в Музее Сакыпа Сабанджи, организованная совместно с Музеем современного искусства Кастилии и Леона и Studio One, принадлежащей Йоко Оно, включает в себя 67 работ от 1960-х до наших дней. В том числе несколько хрестоматийных: не только «Cut Piece», но и, например, инструкции из ее знаменитой книги «Grapefruit» — небольшие листочки с текстами, в которых зрителю предлагается совершать разные действия. Разрезать картину и позволить ветру разметать клочки. Или поливать ее каждый день, словно цветок. Некоторые упражнения задуманы как мысленные или заведомо неисполнимые: в частности, вычерпать ведром луну из воды. Художница не собиралась капитулировать перед законами физики. И создала воображаемый мир, где возможно все что угодно, именно им вдохновлена песня «Imagine». Недаром в 2017-м Национальная ассоциация музыкальных издателей США признала Йоко Оно соавтором Леннона — со ссылкой на его интервью 1980 года.

Кстати, звездного битла на выставке на удивление мало: лишь одно видео 1968 года («Smile»). Но самой личной, как ни странно, выглядит не эта работа, а серия из 21 фотографии «Vertical Memory». Лицо на них соединяет в себе черты отца, мужа и сына Йоко, а подписи разворачивают ее историю от рождения до последнего вздоха. Художница описывает моменты своей уязвимости, например болезни или смерти, а также взгляд мужчины — отца, учителя, врача,— направленный на нее сверху вниз, буквально или метафорически.

Но в большинстве работ на первый план выходит зритель. Концепция «незаконченных» произведений, выдвинутая Йоко Оно в 1960-е, предполагает, что завершать их должны именно посетители. Написать несколько слов о своей маме и приклеить листок скотчем к стене, уже увешанной сотнями и тысячами подобных записок («My Mommy Is Beautiful»). Залезть в черный мешок, скрывающий любые внешние особенности — от расы до пола («Bag Piece»). Сделать фигурку из керамических черепков, скотча и бечевки и верить при этом, что скрепляешь раздираемый противоречиями мир («Mend Piece»). Некоторые работы российские зрители могли видеть на ретроспективе Йоко Оно в Москве в 2019 году, например те же черепки. Или «Cleaning Piece», где каждому предлагалось пересчитать случившиеся с ним несчастья и сложить горку из нужного количества камней. А потом сжечь свой список и просто любоваться красивыми камешками.

В одном из финальных залов представлена работа «Doors». Это обычные деревянные двери, «вмонтированные» в невидимые стены. Зритель может ходить между ними совершенно свободно, прикидывая, какую из них хотел бы открыт и какой путь выбрать. И здесь, как и в жизни, нет одного «правильного» решения.