«Собраться» в Бурятии

Чтобы нарисовать Бурятию, искусственному интеллекту пришлось несколько раз кардинально переделывать картинку: и лейтмотивы, и цвета, и детали. Местные говорят, что туристы приезжают сюда «разобранными». Туристы говорят, что «собирают» для себя Бурятию из мозаики впечатлений еще долго после возвращения. У нейросети с первого раза получилось неплохо: синие горы, золотой свет, озеро, храм. На переднем плане — путешественница, задумчиво глядящая в сизую даль. Почти всё на месте, но какого-то неправильного цвета. Да и настроение совсем не то.

После ночного перелета туристы в Бурятию прибывают в разобранном состоянии. Телефон показывает утро, организм не согласен. Тут бы рисовать заспанную круглоглазую сову, а не романтично настроенную даму.

За окном все непривычное, сил для осмысления пока маловато. Поражает, особенно осенью, крайняя непохожесть пейзажа на все, что примелькалось взору жителей средней полосы. Мало того что вокруг какая-то красная пустыня, но вместо верблюдов гуляют коровы, так еще и «елки» опадают на зиму, покрывая землю плотным ковром хвои ржавого цвета. Шутим. Это лиственницы, конечно. А «пустыня» — в общем-то степь.

Осенняя Бурятия ржаво-желтая, темно-зеленая, кирпично-красная, нежно-розовая утром.

Пока туристы понемногу приходят в себя и начинают различать детали, мы с нейросетью добавляем нужные цвета. И как будто бы получается ближе к сути, но теперь не хватает движения. Потому что путешествие по Бурятии — это дорога.

Жизнь как будто бы налаживается, хотя желание поспать еще некоторое время конкурирует со стремлением смотреть по сторонам. Поэтому для первого дня лучше всего подойдут пространства медитативные, требующие не столько активной работы мозга, сколько способности чувствовать пространство.

Например, стоит сделать остановку у плато Чингисхана, что примерно в 25–30 км от Улан-Удэ. Оттуда открываются виды на Иволгинскую долину: сухая степь, каменистые склоны, скальные выступы. Среди местных достопримечательностей «сад камней» и камень «Трон Чингисхана». Название связывают с преданием о стоянке полководца.

Сейчас плато получает еще и художественное измерение: на 11 октября 2026 года было намечено открытие новой тропы. Вдоль маршрута протяженностью 4,5 км разместили 12 скульптур работы Даши Намдакова, изображающих животных восточного календаря. Современное искусство добавляет к природным формам, которые каждый толкует по-своему, образность, созданную художником.

Путь лежит к Иволгинскому дацану — монастырскому комплексу у села Верхняя Иволга. Его история началась в 1945 году, с тех пор появились молитвенные храмы, библиотека, музей, а в 1991-м начал работу буддийский университет. Одна из главных святынь комплекса — дворец XII пандито хамбо-ламы Даши-Доржо Итигэлова. По преданию, он не скончался в 1927 году, а «замер» и продолжает духовную жизнь внутри нетлеющего тела.

Дацан как будто бы разрушает привычный хронотоп: на буддийский храм, который в воображении приезжего должен стоять среди буйства красок Юго-Восточной Азии, начинает падать легкий снег.

Здесь полезно сначала послушать. Уточнить, куда можно войти, где допустима съемка, как вести себя в храме.

В Бурятии постепенно привыкаешь к тому, что у дороги, горы, участка степи могут быть свои отношения с человеком, о которых приезжий ничего не знает. Гид объясняет, где принято остановиться, как выразить уважение, почему какой-то жест имеет значение. Даже если не разделяешь верований, чужая серьезность заслуживает ответной внимательности.

В нашей поездке у местных ритуалов обнаружилась еще и практическая полезность. Нам объяснили, как задобрить духов погоды с помощью крепкого алкоголя. После обряда действительно вышло солнце. А факт, как известно, вещь самая упрямая в мире.

Такое взаимодействие с природой и кажущаяся очевидность причинно-следственных связей наполняют какой-то смутной уверенностью в грядущем успехе. Если не всей жизни, так хотя бы путешествия. Желания в сакральных местах загадываются от этого как-то бодрее.

Отлично, уже почти получилось: храм на нашей картинке обрел очертания, «дорожный» лейтмотив вписался в мозаику вместе с утренним розовым туманом. Но теперь куда-то исчез Байкал. А когда появился, выяснилось, что вода должна быть ярче. Туман — чуть розовее. Лес — зеленее. Это к вечеру вода темнеет, а горы в сумерках становятся сине-серыми, как на картинах Рериха, по меткому замечанию туриста из Петербурга. Днем Байкал вполне жизнерадостное озеро.

На одной картинке приходится уживаться самым разнообразным впечатлениям.

Дорога к озеру из Улан-Удэ ведет через Турку, где можно выйти к маяку, пройтись по набережной и впервые всерьез примериться к масштабу. Неподалеку находится камень «Черепаха» — скальное образование у берега, очертаниями напоминающее животное.

За Усть-Баргузином начинается знакомство с Забайкальским национальным парком. Один из его главных пейзажей — гористый полуостров Святой Нос, соединенный с берегом низким Чивыркуйским перешейком. В теплое время года Чивыркуйский залив удобен для знакомства с Байкалом с воды. Лодки и катера отправляются к бухтам, островам и горячим источникам. Летом мелководные участки залива могут прогреваться до +22…+24 °C, поэтому здесь возможен даже вполне обычный пляжный отдых.

Есть водные прогулки к Ушканьим островам, где с оборудованной площадки наблюдают за нерпами на лежбище. «Кстати, на самом деле нерпа не ест омуля, ей лень»,— шутит гид Дарима Тогошеева.

На суше есть маршруты очень разного масштаба: от «просто погулять» до «Тропы испытаний» на плато Святого Носа — протяженностью 19 км туда-обратно и с подъемом на 1877 м над уровнем моря. Осенью можно сосредоточиться на береговых прогулках, лесных тропах и фотографии.

В феврале-марте приезжают смотреть торосы и трещины во льду Баргузинского залива, обледенелые скалы и гроты Чивыркуйского. Передвигаются, в частности, на судах на воздушной подушке; конкретный путь выбирают по состоянию льда и действующим ограничениям.

Еще один повод добраться до Чивыркуйского залива — горячие источники в бухте Змеиной. Они выходят у самого берега, температура воды составляет примерно +40…+45 °C. Купание в теплой воде среди холодного байкальского пейзажа добавляет к зрительным впечатлениям очень убедительные телесные.

На обратном пути из национального парка в Усть-Баргузине стоит сменить масштаб и зайти в Кружевной домик Дабаевны. Наталия Васильева больше 30 лет собирала коллекцию, которую затем перевезла из Петербурга в Бурятию. В деревянном доме на улице Ленина, 65, живут кружева и вышивка, старинная одежда, небольшие керосиновые лампы, фарфор.

Хозяйка сама проводит экскурсии, печет, заваривает травяной чай. Знакомство с коллекцией может продолжиться за столом. Здесь очень кстати умение путешественника задавать вопросы и никуда не спешить.

Кружевной домик особенно хорошо объясняет, почему Бурятии тесно в формуле «поездка на Байкал». На берегу знаменитого озера обнаруживается маленькая личная вселенная. И для нее тоже стоит предусмотреть время.

Когда собрана байкальская мозаика, отсутствие в нашем художественном уравнении самого Улан-Удэ начинает ощущаться как досада. Экскурсию по городу удобно начинать с площади Советов, где на монументальном постаменте угнездилась огромная голова Ленина. Гид Дарима рассказывает «легенду», будто громадный бюст вождя везли вертолетом на Дальний Восток, но по дороге уронили, да так и оставили. Смотреть на вождя с прежней серьезностью более не представляется возможным.

В городе стоит задержаться хотя бы на день и рассматривать детали. От площади можно пройти к Бурятскому театру оперы и балета, затем спуститься по улице Ленина в старый купеческий Верхнеудинск — так Улан-Удэ назывался до 1934 года. У построенного в 1907-м дома Капельмана балкон держат атланты. Дальше — Одигитриевский собор, первое каменное здание города.

Получается прогулка через несколько совершенно разных представлений о красоте. Советская монументальность, купеческая основательность, православный храм. И дацан Ринпоче Багша на Лысой горе, откуда Улан-Удэ виден целиком. Храм открылся в 2004 году, внутри находится шестиметровая бронзовая статуя Будды Шакьямуни, покрытая сусальным золотом.

Именно здесь особенно ценишь гида. За названиями и датами можно обратиться к телефону. Но именно гид помогает понять, как устроена жизнь вокруг: что смешно, что важно, о чем лучше спросить заранее.

Кстати, для полноты впечатлений можно созерцание дополнить знакомством с местной музыкальной культурой, у которой есть вполне современное звучание. Например, группа SHONO, основанная в Иркутске Александром Архинчеевым, соединяет горловое пение и традиционные инструменты с рок-ритмами. Морин-хуур, флейта лимбэ, хомус звучат рядом с электрогитарами и ударными. Другой пример — «Намгар»: бурятские и монгольские песни получают новые аранжировки с гитарой, басом и барабанами.

Кстати, заново собранного человека постепенно наполняют. В прямом смысле слова, то есть едой. Начиная с первого завтрака, где подают традиционную молочную еду «от счастливых коров». «Белая пища» в бурятской традиции связана с чистотой и уважением к гостю.

Буузы же в Бурятии неизбежны, как восход и закат: приготовленные на пару мешочки из теста с мясной начинкой и отверстием сверху. Внутри — горячий бульон, который нужно постараться не потерять при первом укусе, но облиться им считается даже почетным. Для более основательного знакомства с кухней есть бухлёр — наваристый бульон с крупными кусками мяса, часто баранины на кости. А еще хушууры — жареные пирожки с мясом и луком, обычно грушевидной формы.

Обязательное поедание несметного количества рыбы местные шутники называют «омуляцией организма». Омуля подают во всех возможных и невозможных видах: в горшочках, в пирогах, копченым. Стоит остерегаться накопительного эффекта, чтобы к концу поездки самому не приблизиться формами к нерпе.

Турист из Нижнего Новгорода к пятому дню путешествия, например, пришел к осознанию, что само слово «Бурятия» на нижегородском означало бы «страна обжорства».

Наша «нейромозаика» тоже пополняется новыми фрагментами: рисовать Бурятию без еды грешно.

Небо после ужина совершенно чернеет. Звезд столько, будто оно действительно на них держится, как на новеньких, сияющих шляпками гвоздиках.

Чтобы собрать такую мозаику, нужны время и любопытство. В этом смысле путешествие в Бурятию своего рода искусство для избранных. Массовый туризм здесь как-то не прижился, что, вероятно, и к лучшему.

Несколько лет назад одна из крупнейших российских туристических компаний даже предпринимала попытку возить сюда туристов чартерами. Но без субсидий экономика проекта не сошлась. Эксперты турбизнеса говорят, что Бурятия пока уступает даже другим внутренним «экзотическим» направлениям, таким, например, как Алтай, по объему турпотока.

«Бурятия лучше всего раскрывается путешественникам, которые интересуются не только природой, но и религией, культурой. Подойдет тем, кто ищет душевного и физического восстановления: здесь есть ретриты, уединение, термальные источники. В целом в Бурятии будет комфортно и семьям, потому что появляются новые глэмпинги, круглогодичные бассейны и экоотели»,— рассказывают представители туроператора RussiaDiscovery.

Как ранее довольно метко описал ситуацию вице-президент Ассоциации туроператоров России по внутреннему туризму Сергей Ромашкин, есть два туристических ландшафта: медийный и реальный. С точки зрения медиа популярность поездок на Байкал зашкаливает. В реальности туда по-прежнему долетает редкая птица: туристы как ездили в Краснодарский край, так и ездят.

С одной стороны, местные туристические власти хотят к 2030 году видеть у себя миллион туристов. С другой — всегда остается вопрос, кого таковыми считать.

Зато в Бурятию туристы возвращаются. Гид Дарима говорит, что, уезжая, гости часто просят придумать, куда отправиться в следующий раз.

«Это не "направление одного раза" — люди приезжают за опытом, который хочется переживать вновь и вновь. Есть спрос на новые форматы: путешествия по буддийским святыням с посещением Аршана, Ольхона и Огоя. В программах все больше живого погружения: мастер-классы бурятской кухни, танец ёхор, обед в семье старообрядцев»,— соглашаются в RussiaDiscovery.

Кроме того, Бурятию можно удобно включить и в более длинное путешествие с прилетом в Иркутск и обратным вылетом из Улан-Удэ. Коммерческий директор авиакомпании Nordwind Антон Маттис рассказывал, что перевозчик специально выстраивал расписание рейсов из Казани для таких комбинированных поездок.

К обратному рейсу турист приходит уже в другом состоянии. За несколько дней его понемногу «собрали»: накормили, рассмешили, объяснили непривычное, дали насмотреться на воду и горы. Из Бурятии улетают сытыми, умиротворенными и приятно удивленными.