Старосте не радости

Совет муниципальных образований Московской области провел финальный этап конкурса на лучшего сельского старосту Подмосковья. После реформы местного самоуправления эти активисты стали, по сути, главным инструментом обратной связи между селянами и властью. Членов жюри интересовали не только насущные проблемы сельской жизни, но и, например, вопрос о том, как в деревнях помогают фронту.

Московская область была одним из первых регионов России, перешедших на одноуровневую систему местного самоуправления (МСУ), при которой сельские поселения перестают существовать как самостоятельные муниципалитеты и вливаются в укрупненные округа. В результате некоторые села и деревни оказались в заметном удалении от ближайших представителей власти. Проблему коммуникации с такими населенными пунктами частично возложили на старост.

«Старосты — самые главные помощники на территории, ценный источник информации и, самое главное, идеи на местах,— открыл заседание жюри, проходившее в Общественной палате РФ, исполнительный директор Совета муниципальных образований Московской области Николай Ханин.— Конкурс является важным этапом в развитии МСУ, символом нашего стремления к открытости, к диалогу и развития каждого населенного пункта».

Из 722 заявок жюри отобрало 17 финалистов, поделенных на три номинации. Победители в каждой из них помимо звания «лучшего» (их имена назовут позже) получат по 40 тыс. руб. Господин Ханин признался “Ъ”, что в прошлом году призовой фонд был еще меньше, а дополнительные средства удалось привлечь благодаря поддержке областных министерств территориальной политики и финансов. «Институт сельских старост должен быть более значим»,— констатировал он, отметив, что деньги — это лишь «дополнительная мера поддержки».

Хотя иногда об этих потребностях старосты узнавали от жюри. Так, мужчина, с гордостью рассказавший о футбольном поле, которое он с односельчанами обустроил на свои средства, был поставлен в тупик вопросом о том, кому же этот участок земли принадлежит. Другие конкурсанты после разъяснений экспертов тоже признавали, что им нужно срочно озаботиться регистрацией общественных пространств, пока «никто не отобрал».

Особый интерес у членов жюри вызвала тема помощи фронту. Одной из первых об этом подробно отчиталась староста поселка дома отдыха «Красный стан» Лариса Безина: «Естественно, у нас много (односельчан.— “Ъ”), которые служат на СВО. Несколько семей — по двое. Не остаемся в стороне: варенья, соленья — все передаем. Это непосредственно для наших ребят, которые там, а для остальных мы открываем сбор, как только администрация спрашивает: "Вот такие-то нужды, надо собраться"». С какого-то момента финалисты, обменивавшиеся впечатлениями в коридоре, перестали дожидаться вопроса и сами поднимали «правильную» тему.

При этом, как объяснил Николай Ханин, поддержка СВО баллов в конкурсе не добавляла, поскольку «у нас практически все вовлечены в эту деятельность». Жюри скорее интересовали конкретные практики для дальнейшего масштабирования на всю страну. В качестве примера общественник поделился опытом жителей в искусстве плетения маскировочных сетей: «Эти сети можно связать механическим образом, и тогда вражеский дрон, используя искусственный интеллект, выделяет ширину полосы и наносит удар по нашим бойцам. Взаимодействие жителей с бойцами позволило выявить эту практику, и (теперь.— “Ъ”) наши жители режут уже эти полоски на антидроновом одеяле вручную».

Другой трудностью оказалось расслоение деревни на «старую» и «новую»: туда сейчас приезжает много городской молодежи со своим укладом. «И давай ко мне ходить, требовать шумозащитных экранов на дороге. А я их спросить хочу: "Ну вы, когда дом брали, шоссе не заметили, что ли?"»,— жаловалась “Ъ” одна из старост.

Другая финалистка рассказала, как разошлась с приезжими во взглядах на политику. На День России в ее селе организовали посадку деревьев, а всем односельчанам выдавали ленточки в цветах российского триколора. Но приехавшая из города семейная чета ленты брать не стала и детям их повязывать отказалась. «Я поняла, что тут какой-то политический вопрос. Но у нас так не принято!» — недоумевала женщина. Впрочем, в посадке деревьев городские охотно поучаствовали, чем и заслужили примирение. «Те, кто деревья сажает, их рвать потом не будет»,— мудро заключила староста, признав в конкретном споре победу совместного дела над политикой.