Вино, дизель, электричество и вода в багажнике

В этом сезоне крымские виноделы оказались в ситуации, когда привычная производственная цепочка дала сбой сразу в нескольких местах: нехватка топлива, проблемы логистики и отключения электричества и туристический кризис.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Топливная лихорадка

Для виноделия электричество и топливо не просто комфорт, а часть производственного процесса, ведь как минимум трактор должен выйти в поле, виноградник — получить необходимую обработку. И винодельни продолжают работать — иногда в ночную смену, на генераторах, энтузиазме и запасах топлива, а порой благодаря взаимопомощи соседей.

«Электричество включали на несколько часов в день, дизельное топливо на рынке — от 200–300 руб. за 1 л. Мы закупили дизель и сделали запасы, чтобы хватило на обработку виноградников и работу генераторов во время переработки урожая. Но проблемы с доставкой бутылок, пробок, тары и других расходных материалов сохраняются»,— говорит Валентин Фрид, собственник винодельни Kalos Limen (Черноморский район, Крым).

Если отсутствие дизеля прежде всего угрожает винограднику, то отключения электричества — уже самому вину, особенно белому, в процессе регулирования брожения которого температура поддерживается при помощи электричества. Генератор кажется очевидным решением, но обеспечить электричеством полноценное производство с большим количеством охлаждаемых емкостей без достаточного количества топлива — сложная задача. Альтернативный вариант — солнечные панели и аккумуляторы, такой подход требует серьезного расчета и значительных инвестиций.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Логистические проблемы

Неблагоприятная ситуация с топливом влечет за собой проблемы с логистикой. В Крыму для винодельческих задач практически ничего не производят, все надо привозить с материка. Рассказывает Константин Борисов («Новозаведенное», Севастополь): «Сегодня привезти стеклотару в Крым — это целая мегазадача, ехать по новым территориям… ну мало любителей экстремального вождения. Есть логистические проблемы, которые каждый решает индивидуально. Мы, например, давно работаем, и у нас есть определенный пул смелых и уверенных в себе ребят, которые нам делают доставку.

Ну и потом, голь на выдумки хитра, мы ездим на материк, таримся дизелем для тракторов, а заодно отвозим туда нашу продукцию. Как бы меняем вино на дизтопливо. Выходим из положения, в общем, лично у нас все хорошо. Трактора в поле работают, продукция производится, грузится, да, есть сложности, но мы люди железные. Нас не возьмешь так просто такими вот штучками. Мы будем делать ровно столько вина, сколько в прошлом году делали. Будем делать какие-то новинки, с новых виноградников первое вино как раз будет».

Винодельня курорта «Мрия» WinePark также не ощущает зависимости от логистических проблем, рассказывает директор производства Виктория Антипина: «Производственные планы мы не сокращаем. Если в 2025 году “Винный парк” переработал около 190 тонн винограда, то в этом году планируем увеличить объем примерно на 16%, до 220 тонн. Продолжает развиваться и дистрибуция. Все запланированные поставки, в том числе в Москву, где вина “Винного парка” уже представлены, сохраняются. В 2026 году мы также рассчитываем увеличить объем реализации через дистрибуционные каналы. Доля в общем объеме в этом году составляет около 58%, а в следующем году мы планируем довести ее до 77%».

Тем временем в небольших хозяйствах проблемы часто цепляются одна за другую, и к решению задач приходится прилагать смекалку. Например, в хозяйстве «Зейбель» нет собственной скважины, поэтому воду привозили машины, которые стало нечем заправлять.

Решение оказалось сюрреалистическим: «В итоге мы возим воду в моей машине, в багажнике, недавно я везла 800 л из ближайшего водоканала. Для виноградника много воды не требуется, поэтому пока удается справляться небольшими объемами. Договорились с водоканалом, организовали забор воды и продолжили работать»,— рассказывает Анна Зейбель (винодельня «Зейбель» долина реки Альмы).

Характерная черта — крымские хозяйства пытаются пережить кризис, разбирая производственный процесс по операциям, решая, что необходимо сделать обязательно, а чем можно пожертвовать. «Мы, например, отказались от приштамбовой культивации в пользу опрыскивания, рассказывает Анна Зейбель. Органические хозяйства в силу своей специфики опрыскивают виноградник раз в неделю серой, биопрепаратами. Чтобы опрыскать 10 га, мне нужно около 40 л дизеля, а чтобы прокультивировать весь участок, мне нужно около 200 л. Мы поняли, что для нас приоритетно опрыскивание, и отказались от других операций. Или вот у нас есть новое поле, которое мы запахали, засеяли, и надо было косить, но мы сказали: нет, не будем косить, перебросим топливо на опрыскивание».

Экономика должна быть

Рассказывает Павел Пестов (винодельня «Два сердца», Сакский район): «Хозяйства считают себестоимость и понимают, что виноград собирать как бы смысла нет, куда они его соберут? Есть виноградники, у которых нет ни емкостей, ни переработок, они рассчитывали, что продадут свой виноград крупным заводам, например. А крупные заводы испытывают те же проблемы, только в ином масштабе. А тем временем рынок вина сокращается, он сокращается во всем мире, и со всех сторон идет минус, минус, минус… А если вам не вернулись деньги из торговли, вам не на что купить виноград, более того, он вам вообще не нужен ни в перспективе этого года, ни следующего, потому что у вас не то что полные склады готовой продукции, у вас даже емкости на винодельне полные. А виноград — скоропортящийся продукт, вы должны его переработать, или не собирать, или выбросить. Вот цикл и замкнулся, вы на острове с продуктом, который никому не нужен».

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

У каждой винодельни свои решения-находки: некоторые перевели сотрудников на удаленную работу, часть людей пересела на велосипеды, часть перешла на неполную рабочую неделю. Винодел порой приезжает на винодельню раз в неделю, проверить технологический процесс. «Мы теперь работаем по ночам, когда у нас включают электричество. Помните, как в “Буратино”, когда в Стране дураков часы пробьют полночь — начинается работа. Мы теперь приблизительно так же. Но мы рады, что нам не взорвали ни виноградники, ни винодельни, а все остальное… как говорится, было бы здоровье, остальное купим. Так что мы мыслим позитивно и двигаемся согласно плану»,— рассказывает Константин Борисов.

У Павла Пестова другое мнение: «У меня раньше была установка — я не производил дешевое вино. Но сегодня мой виноград не стоит ничего или почти ничего, но он у меня есть. Соответственно, я буду производить дешевое вино. Это первое. Второе. Я всегда на винограднике делаю полный цикл агроработ. У меня есть деньги на это? Нет. Значит, я не делаю полный цикл агроработ. Дальше. У меня есть какие-то сотрудники, агрономы, бухгалтеры, они делают так, чтоб я не волновался, не отвлекался от основного дела. Я могу их сейчас содержать? Нет. И мой рабочий день становится 14–16 часов, какое-то количество лет, возможно, я проживу в таком напряжении».

Дополнительные расходы

Все дополнительные расходы — генераторы, дизель, доставка, логистика — в конечном итоге увеличивают себестоимость бутылки, и здесь каждое хозяйство вынуждено принимать непростые решения. Так, Павел Пестов считает, что «переработка этого года точно станет дороже, поэтому приходится задумываться, стоит ли вообще увеличивать объемы. Большая конкуренция не позволит поднять цены, соответственно, не то чтобы заработать, а вернуть свои деньги сейчас уже невозможно. Перспективы моей компании заключаются только в подушке безопасности, я все эти годы работал на своем сырье, на своих деньгах, у меня нет кредитов, и я не собираюсь их брать, у меня есть возможность трансформации сырья, диверсификации его в различные направления, завтра буду искать каналы, как продать виноград в кулинарию, кондитерку, в соки, потому что мне все равно нужно поддерживать виноградник. Если я не смогу организовать элементарные операции на винограднике, по самому минимуму, то лоза будет терять свою потенциальную плодоносность на последующие годы».

Анна Зейбель придерживается такого же мнения: «Мы понимаем, что переработка этого года будет точно дороже. И возникает вопрос: а стоит ли в этом году перерабатывать? Потому что продаж в Крыму просто нет. Нет туристов, нет электричества. И еще… Каждая бутылка прощелкивается через ЕГАИС. И вот за день приходит один бедолажный турист, он выбрал бутылку и готов ее купить. У него даже есть наличные, потому что по карте ничего не провести, нет интернета. Но и по ЕГАИС провести невозможно. Продавцы что придумали? Они фотографируют проданную бутылку и проводят ее по ЕГАИС, когда появляется свет».

Специфика продаж

Для крымских производителей лето — основной период продаж. Константин Борисов говорит, что в этом году за полтора месяца у него не было ни одного заказа — только потом появилась небольшая отгрузка в Ялту. «Лучший способ поддержать крымских виноделов — это покупать, заказывать вино в Москве, в Санкт-Петербурге, в Иркутске. Или звонить нам напрямую».

«Туристический сезон в этом году фактически отсутствовал, притом что дегустации на винодельне всегда были важным каналом продаж. Гостей в Черноморском районе и Евпатории практически нет, постоянные отключения света, воды и интернета, а также отсутствие бензина привели к отсутствию туристов на нашей винодельне. Перебои со связью усугубляют ситуацию — без интернета сложно работать с цифровыми системами учета алкоголя и продавать вино напрямую покупателям»,— рассказывает Валентин Фрид (Kalos Limen).

Павел Пестов («Два сердца»): «Мы будем искать новые схемы, если у кого-то нет виноградника, его ждет просто финансовая просадка, насколько она глубокая, не знаю: кто квартиру продаст, кто бизнес попробует просто так отдать хотя бы, продать его невозможно сегодня. Покрупнее заводы наверняка имеют поддержку от государства, а кто не найдет путь, тот разорится, продаст свои остатки, отдаст дистрибуторам».

У директора WinePark Виктории Антипиной доминируют другие настроения: «Безусловно, усложнение логистики отражается на себестоимости продукта — это объективный фактор для всего региона. Но для нас принципиально важно, чтобы это не влияло на требования к сырью и качеству вина. Напротив, мы продолжаем увеличивать объемы переработки, развивать дистрибуцию и работать в соответствии с утвержденными планами. Поэтому от сезона 2026 года мы ждем не столько адаптации к новым обстоятельствам — этот этап уже пройден,— сколько дальнейшего развития и укрепления позиций крымского вина на российском рынке».

Хороший год?

Тем не менее виноделы сходятся в том, что урожай 2026 года выдался удачным, и это многих вдохновляет, говорит Валентин Фрид: «Погода в этом сезоне нас порадовала. В отличие от прошлых лет, когда случались заморозки и засуха, сейчас условия крайне благоприятные. Мы ожидаем хороший урожай как белых, так и красных сортов. Качество винограда, по нашим прогнозам, будет отличным. Вопрос только в том, сможем ли мы его собрать и переработать в условиях регулярного отсутствия электричества, нехватки топлива и сложности транспортировки рабочих на виноградник.

Но мы собираемся продолжать развивать направление игристых вин в соответствии с нашей концепцией развития — легкие, высококислотные вина. Несмотря на все сложности, мы верим в качество нашего винограда и продолжаем работать».

При всем накале страстей и драматизме ситуации виноделы ищут плюсы — отличная погода, бытовая изобретательность, поддержка друг друга, стойкость и позитивный настрой. «Скажем, не все, что происходит, ужасно, во всем этом есть и положительные моменты, мы стали больше общаться с соседями в винодельческом комьюнити. Нас очень выручает кооперация, мы продолжаем делать совместные закупки, например оптовик отгружает от 1 тонны топливо, мне не нужна тонна, но мы можем тремя-четырьмя хозяйствами объединиться и выкупить. Наконец, появилось время, чтобы провести его с семьей и друзьями»,— рассуждает Анна Зейбель.

Возможно, сейчас это и есть главная стратегия крымского виноделия — не пытаться делать вид, что кризиса нет, а каждый день заново решать, что сегодня действительно необходимо делать для того, чтобы виноградник продолжал расти, вино не испортилось, а бутылка в конце концов доехала до покупателя.

Ольга Дарфи