Вдвое больше анализов теми же ресурсами

В Башкирии проект по централизации лабораторных служб стартовал в 2020 году. В отличие от многих других субъектов здесь к централизации не привлекались частные компании, не был использован формат государственно-частного партнерства: служба осталась в границах госсектора, трансформировавшись в трехуровневую систему. Об опыте централизации и о предварительных итогах реформы министр здравоохранения региона Айрат Рахматуллин рассказал в своей колонке для «Ъ. Здоровье+».

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Решение о централизации лабораторной службы само по себе непростое. Это фактически перестройка работы всей системы и изменение привычного порядка для персонала, а такие решения на уровне коллективов никто не принимает с радостью. Поэтому примеров по-настоящему централизованных лабораторных служб в стране до сих пор немного.

Рискнуть нас сподвигли обращения граждан. До централизации жалобы приходили ежедневно: на сроки ожидания и проведения исследований, на их доступность, на то, что целый спектр исследований в регионе вообще невозможно было выполнить. Конечно, был и хозяйственный интерес: уже давно пора было выстроить нормальную трехуровневую систему, которая исключит лишние расходы и сделает весь процесс эффективным.

В таком большом регионе, как Башкортостан, одним лабораторным хабом обойтись было нельзя, поэтому централизованные лаборатории мы распределили по территориальному принципу. С 2019 года республика переходила на трехуровневую модель, закрепленную сначала приказом Минздрава России №464н, а затем региональной нормативной базой. На первом уровне в медорганизациях остаются только экспресс-исследования для неотложной помощи (то, что нужно делать «здесь и сейчас»). Второй уровень как раз объединил 11 централизованных клинико-диагностических лабораторий, на которые замкнулся весь массив рутинных и самых востребованных исследований — биохимия, иммунология, гематология, микробиология. Третий уровень включает сложные исследования, прежде всего молекулярную генетику.

Для пациентов эффект централизации сегодня очевиден. Раньше результатов отдельных исследований приходилось ждать до семи дней, а некоторых — вообще неделями. Сейчас средний срок исполнения исследования — полтора дня, и это несравнимый шаг вперед. Расширилась сама номенклатура — гормональная диагностика, онкомаркеры, ПЦР, аутоантитела, жидкостная цитология стали доступны в районных больницах, а не только в Уфе или частных лабораториях.

В 2021 году 11 централизованных лабораторий выполняли около 30 млн исследований в год, по итогам 2025-го обороты возросли до 58,6 млн. Рост почти вдвое, а по отдельным площадкам он оказался двух- и трехкратным (Стерлитамак, Куватовская РКБ, Кумертау). При этом штат службы остался практически прежним — около 2700 ставок, 2295 физических лиц, а выработка на одного сотрудника централизованной лаборатории достигла 70,5 тыс. исследований в год.

Если объем вырос вдвое, а фонд оплаты труда (значимая статья расходов службы) не изменился, удельная стоимость исследования в этой части снизилась примерно во столько же раз

Отдельная статья экономии — это, конечно, оборудование. Счет идет на сотни миллионов рублей. По нормативам госучреждения должны обновлять парк техники каждые семь лет, но свободных средств на это в системе нет. Мы ушли от закупки приборов: оборудование централизованных лабораторий работает по договорам пользования, поэтому регион не тратится ни на обновление парка, ни на его техническое обслуживание. К этому добавляется закупочная консолидация, когда реагенты и расходные материалы приобретаются крупным оптом, а сами анализаторы загружены не на 30–40%, как раньше в разрозненных больничных лабораториях, а близко к их проектной мощности.

Похожие задачи стоят перед большинством регионов с протяженной территорией и неоднородной сетью медорганизаций. Из нашего опыта я бы выделил три вещи.

Централизация работает только в связке с маршрутизацией: без логистики биоматериала, единой лабораторной информационной системы и понятных сроков на каждом этапе укрупненная лаборатория сама по себе ничего не дает — интеграция процессов между десятками юридических лиц оказалась самой тяжелой частью работы.

Кадровый эффект не сводится к сокращениям: численность службы не уменьшилась. Изменилась структура занятости — врачи клинической лабораторной диагностики и биологи концентрируются там, где есть полноценная нагрузка по специальности и профессиональный рост. И в условиях общего дефицита кадров это едва ли не единственный способ удержать специалистов в государственной системе. Наконец, концентрация объемов концентрирует и риски: ошибка централизованной лаборатории затрагивает не одну больницу, а целый округ, поэтому параллельно с укрупнением мы инвестировали во внутренний контроль качества, стандартизацию преаналитического этапа и аккредитацию специалистов.

Дальнейшие шаги для нас таковы: расширение номенклатуры молекулярно-генетических исследований, автоматизация преаналитики и внедрение искусственного интеллекта в обработку результатов. Но фундамент уже работает, и его имеет смысл рассматривать любому региону, который всерьез занимается доступностью и стоимостью медицинской помощи.