«Добился всего, чего хотел. Но почему меня это не радует?»
Бизнес-психолог Ирина Чернова — о том, как отличить пустоту от усталости и заново обрести жизненные смыслы в ситуации, когда жизнь удалась
Усталость или пустота
Фото: Анастасия Пономарева
Фото: Анастасия Пономарева
Фото: Анастасия Пономарева
Как ни парадоксально, в кругу состоявшихся и успешных людей, которые добились всего, о чем мечтали, нередко можно встретить тех, кто не испытывает радости от достигнутых успехов и безуспешно пытается определить причину своей апатии. Со стороны у них все в порядке: бизнес, статус, семья, свобода. Между тем внутри — ощущение пустоты, которое они обычно списывают на усталость. На мой взгляд, перед нами принципиально другое состояние: чаще всего речь идет об утрате смысла. То, ради чего все делалось, постепенно ушло, а достигнутые цели остались. И пока смысл не вернется, ощущение пустоты не закрыть ни отпуском, ни новыми деньгами, ни следующей вершиной. Все построено и работает, а внутренний интерес будто погас. По моим наблюдениям, формулировки у разных людей похожи: продолжают двигаться по инерции, не понимая толком куда и зачем; замечают, что прежние желания угасли; получили то, к чему стремились, но радости почти не осталось. Обратите внимание: все эти слова — про потерю направления, а не про нехватку сил. Не про «я устал», а про «я не понимаю, зачем мне это и ради чего».
Часто человек может ощущать, что смотрит на собственную жизнь будто со стороны, через стекло, вроде участвует, но не проживает, присутствует на своем празднике скорее как гость. Это и есть жизнь, из которой ушел смысл: всё на месте, а самого человека в ней почти нет.
Примечательно, что напрямую с формулировкой об утрате смысла не приходит почти никто. Во-первых, это слишком личное и плохо укладывается в деловой разговор. Во-вторых, человек сам редко характеризует свое состояние именно этими словами. Поэтому запрос звучит по-рабочему: не тянет команда, нужно перестроить структуру, пора выйти из операционки, у людей упала мотивация.
Момент, когда становится понятно, что дело в другом, в моей практике почти всегда наступает одинаково. Мы спокойно разбираем управленческую задачу, все логично — и человек в какой-то момент естественным образом задается вопросом, ради чего он все это делает. Как правило, именно здесь и начинается настоящий разговор. Человек осознает, что деловой запрос был психологически комфортным поводом прийти. За просьбой навести порядок в команде чаще всего стоит потребность понять, ради чего было выстроено то, что есть у него в жизни. По сути, запрос всегда о смысле.
Смысл не приходит вместе с достижением
Логика подсказывает: добился — радуйся. На практике так происходит редко, и причина понятна. Пока человек идет к цели, его держит не столько сама цель, сколько движение к ней: азарт, вызовы, ограничения, преодоления. Когда цель взята, это напряжение уходит и обнаруживается, что под ним не было опоры на смысл — был драйв гонки. Оказывается, хотелось не столько вершины, сколько разрядки. А когда разрядка наступила, то на ее месте открылась пустота.
Есть и более глубокая причина: цель нередко была не собственной. Здесь уместна формулировка, на которой строится мой метод работы: цель можно навязать, смысл нет. К чужой цели можно прийти первым и почти ничего не почувствовать, потому что смысл не передается вместе с достижением. Знакомо ли мне это по личному опыту? Да, как и большинству тех, кто всерьез чего-то добивался. Это тот момент, когда получаешь желаемое и замечаешь несоответствие между внешним результатом и внутренним откликом. Первая реакция — списать на усталость. Но обычно дело не в ней.
Связано ли это с возрастом? Действительно, в 55 и в 35 лет жизнь ощущается по-разному, однако связь с возрастом слабее, чем можно предположить. Возраст меняет не столько наличие этого состояния, сколько его остроту и формулировку. В 35 это ощущение чаще звучит как сомнение в направлении (например, как «кажется, иду не туда»), но есть время скорректировать курс. Ближе к 55 то же самое воспринимается как уже пройденный ошибочный путь — и добавляется тревога: не поздно ли что-то менять, не придется ли разбирать выстроенное, получится ли собрать жизнь заново?
Дело не в возрасте как таковом, а в том, насколько построенное отвечает истинным смыслам и ценностям самого человека. Чем больше выстроено вокруг чужих ориентиров, тем труднее признать, что жил не совсем свою жизнь. Возраст лишь повышает цену такого признания.
Кто и в какой момент может навязать человеку ложную цель? Как правило, цель задает среда, и происходит это рано, задолго до первых серьезных достижений. Установку добиться чего-то, стать кем-то, оказаться не хуже других ребенок нередко получает от родителей. Окружение, где успех измеряют оборотом, метражом и статусными признаками, незаметно навязывает ту же систему координат. Свое влияние оказывает и опыт поколения, выросшего там, где ценилась хватка. Чужая мерка усваивается как собственная, и человек добросовестно соответствует ей многие годы, достигая результата по чужим критериям. Со смыслом так не получится. Цель можно принять извне: заработать определенную сумму, построить определенную компанию. Смысл извне взять неоткуда, он формируется только внутри, как ответ на вопрос: ради чего все это лично мне? Поэтому по чужой цели можно дойти до самой вершины и лишь там обнаружить, что она была чужой. Смысл при этом никто не отнимал, человек просто годами следовал чужой задаче и постепенно разошелся со своей.
Ощущение пустоты на вершине — это закономерный итог этого расхождения.
Два сценария, ведущие в тупик
Если руководитель компании переживает внутренний кризис, связанный с потерей ценностных, смысловых ориентиров, по его управленческим решениям это становится заметно раньше, чем он сам признается себе в том, что с ним что-то не так. Сценария, как правило, два, внешне противоположных, но по сути близких. Первый — это избыточная активность: руководитель затевает реорганизации, запускает новые направления, идет в слияния и поглощения не потому, что этого требует рынок, а чтобы вернуть себе ощущение вовлеченности. Такие решения дорого обходятся и часто продиктованы внутренней пустотой. Второй сценарий обратный — это отстраненность: первое лицо перестает принимать решения, откладывает дела, передает все больше вопросов заместителям, теряет интерес к показателям, которые прежде держало под контролем.
Влияние первого лица на команду часто недооценивают, и напрасно. Смысл в компании задает именно первое лицо. Финансовый директор посчитает, HR наймет, но ответ на вопрос, ради чего все делается, сотрудники считывают именно с руководителя. И когда у лидера этот ответ размывается, транслировать становится нечего. Команда улавливает это быстро, люди начинают двигаться вразнобой, возникает хаос. Первыми уходят сильные, так как им нужен не только доход, но и смысл, и именно они первыми чувствуют его отсутствие.
Приведу случай из практики. Собственник компании на пике ее развития за год запустил три новых проекта и оставил без внимания направления, которые стабильно приносили доход. Внешне это выглядело как амбициозное расширение, но по сути было попыткой уйти от вопроса о дальнейшем пути. Два проекта из трех пришлось закрыть — более того, они принесли убытки. При разборе выяснилось, что искал руководитель не рыночную нишу, а утраченный смысл.
Начать не с бизнеса, а с человека
Когда руководитель обнаруживает в себе внутреннюю пустоту, то чаще всего стремится заполнить ее, поставив более крупную цель. Логика понятна: прежде цель давала энергию, значит нужна цель побольше. Человек ставит следующую, более амбициозную задачу, но в итоге получает то же ощущение пустоты, только с большими издержками. Это напоминает увеличение дозы лекарства, которое не лечит.
Что касается отпуска, спорта, «домика у моря», то они помогают, но частично и ненадолго. Они восстанавливают физические силы, но корень проблемы лежит не в усталости. Усталость связана с израсходованным ресурсом: тело и психика истощены, и две недели сна и тишины действительно приводят человека в форму. Кризис смысла отдыхом не снимается, смена обстановки не дает ответа на этот вопрос.
Нередко именно после возвращения из отпуска и наступает понимание: раз полноценный отдых не помог, дело не в усталости. С этого вывода часто и начинается работа со смыслом.
Работа начинается не с бизнеса, а с человека, и для многих такой разворот непривычен. На первой встрече я задаю вопросы не про эффективность, а про опору: от чего человек не может отказаться, какую цену он платит, но старается не замечать, после каких решений растет уважение к себе. После многих лет ответов на «надо» и «выгодно» вопрос о том, что важно и правильно именно для него, нередко звучит впервые за долгое время.
С теми, кто говорит, что им ничего не хочется, я не спешу искать новую крупную цель, ведь это возвращало бы человека к прежней гонке. Сначала мы восстанавливаем чувствительность, находим небольшие области, где еще сохраняется интерес. Утверждение об отсутствии желаний почти никогда не соответствует действительности, чаще всего дело в том, что человек настолько долго не позволял себе прислушиваться к собственным желаниям, что перестал их различать. Именно в них и проявляется смысл, поэтому мы заново пытаемся их замечать, начиная с самых слабых сигналов.
Чтобы самостоятельно наметить движение к поиску смыслов, можно задать себе несколько вопросов. Что из того, чем я занят сегодня, важно лично мне, а что я делаю исходя из чужих ожиданий? Что наполнило бы мой день, если бы никто ничего от меня не ждал? Когда я в последний раз чувствовал интерес к тому, что делаю? Эти вопросы не дают решения, но довольно точно показывают, где человек еще живет, а где давно только функционирует, проживает.
Смысл — не роскошь, а опора
Главное, о чем следует помнить: смысл — не роскошь успешного человека и не отвлеченная философия, а опора, от которой зависит устойчивость всей жизни, и бизнеса в частности. По данным крупного американского исследования Midlife in the United States, люди с выраженным ощущением смысла жизни живут дольше независимо от возраста и того, продолжают ли они активно работать, даже с поправкой на общий уровень удовлетворенности и психологического благополучия. Смысл влияет не на настроение, а на то, как и сколько человек живет. Выгорание и пустота уходят не от отдыха на морском берегу или в горах. Они исчезают лишь когда к человеку возвращается ценность собственного пути, тот смысл, ради которого он работает.