Ответственность под форс-мажором

Серия атак беспилотников на складскую инфраструктуру маркетплейсов заставила бизнес пересматривать правила игры. В офертах появились новые положения о форс-мажоре, но вместе с ними возник и более широкий вопрос: может ли ссылка на чрезвычайные обстоятельства освобождать компанию от ответственности перед партнерами. О том, где заканчивается форс-мажор и начинается ответственность бизнеса, — в колонке генерального директора Национальной юридической компании «Митра» Юрия Мирзоева.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Ответственность перед партнерами особенно важна в периоды, когда бизнес сталкивается с рисками, которые невозможно полностью исключить или заранее просчитать. Для крупных компаний это означает необходимость не только защищать собственную инфраструктуру, но и искать справедливый баланс интересов всех участников коммерческой цепочки.

Современный рынок электронной коммерции столкнулся с вызовами, которые еще вчера казались гипотетическими: систематические атаки беспилотных летательных аппаратов (БПЛА) на складские комплексы и логистические хабы заставили крупнейших игроков отрасли экстренно пересматривать свои юридические и этические стандарты. Показательным примером адаптации бизнеса к новым обстоятельствам стало внесение маркетплейсом Wildberries изменений в оферту (редакция №98 от 7 июля 2026 года), где пункт об атаках БПЛА был официально признан форс-мажором. Это событие произошло всего за две недели до первых реальных ударов по складам компании в Электростали и Котовске 18 июля 2026 года, а затем в Краснодаре и Невинномысске. Данный шаг поставил перед всей отраслью непростой вопрос: как должны соотноситься разумная юридическая защита крупного бизнеса и его ответственность перед предпринимателями, товары которых находятся на инфраструктуре платформы. Ответ на него важен не только для конкретного маркетплейса, но и для доверия ко всему сектору электронной торговли.

Ситуация вокруг атак БПЛА высветила более широкую проблему распределения чрезвычайных рисков в сфере электронной коммерции. В спокойные времена маркетплейсы активно продвигали концепцию социального бизнеса, позиционируя себя как «экосистемы заботы» и «инфраструктурных партнеров» для малого бизнеса. Однако при возникновении реальной угрозы партнерская риторика уступает место более жестким договорным механизмам защиты платформ. С одной стороны, стремление платформ избежать убытков из-за форс-мажоров планетарного масштаба логично. С другой, практически полное перекладывание рисков на селлеров подрывает доверие к индустрии. Мелкие предприниматели не обладают ресурсами гигантских платформ для покрытия подобных убытков. Получается, что вместо создания механизмов солидарной защиты бизнес выбирает превентивную юридическую самозащиту, чтобы избежать прецедентных судебных разбирательств и крупных исков. Но если платформа не готова отвечать за сохранность имущества в условиях военных рисков, об этом следует заявлять прямо и открыто, а не маскировать позицию размытыми формулировками про форс-мажор в конце многостраничных соглашений.

Кроме того, попытка маркетплейса обезопасить себя от многомиллионных исков со стороны продавцов (селлеров) создала крайне спорный юридический прецедент. Так, маркетплейсы традиционно позиционируют свои договоры как «возмездное оказание услуг», пытаясь уйти от жестких рамок регулирования других институтов гражданского права. Однако когда платформа принимает товар по штрих-кодам, размещает его на охраняемой территории с пропускным режимом и ведет учет остатков, правоотношения фактически приобретают признаки смешанного договора, включающего элементы договора хранения (ст. 886 ГК РФ), что для маркетплейса как профессионального хранителя влечет строгую ответственность. Согласно ст. 901 ГК РФ, профессиональный хранитель отвечает за утрату или повреждение имущества даже при отсутствии своей вины, если не докажет, что вред причинен вследствие непреодолимой силы. Таким образом, бремя доказывания форс-мажора полностью лежит на маркетплейсе. Кроме того, ему придется доказать в суде добросовестное принятие разумно ожидаемых мер для предотвращения (минимизации) возможных рисков, например:

- что системы пожаротушения и оповещения на пострадавших объектах функционировали безупречно;

- что на пятый год СВО руководство маркетплейса предприняло все меры по рассредоточению товаров с крупных складов на множество мелких, т.д.

Если окажется, что маркетплейс проявил грубую неосторожность (например, проигнорировал реальную угрозу прилетов и не усилил безопасность), суды могут квалифицировать это как «предвиденную неподготовленность», что исключает защиту ссылкой на форс-мажор. Непреодолимая сила не должна становиться универсальным договорным механизмом, автоматически исключающим ответственность независимо от поведения стороны до и после чрезвычайного события. Возможный судебный спор между Wildberries и селлерами из-за атак БПЛА — это не просто локальный юридический спор, а прецедент, который определит правила игры в российском ритейле на годы вперед. Судебные решения по этим делам покажут, где проходит граница между справедливым распределением рисков и злоупотреблением доминирующим положением на рынке, а именно: чрезмерным переносом последствий чрезвычайных обстоятельств на экономически более слабую сторону договора.

Между тем, правильным решением этой проблемы, на мой взгляд, будет создание коллективных механизмов распределения рисков. Необходимо разрабатывать солидарные инструменты — совместные компенсационные фонды маркетплейсов и селлеров, специализированные программы страхования и государственные гарантии на случай ущерба от средств поражения. Участие самих продавцов в финансировании таких механизмов также позволит избежать ситуации, при которой вся нагрузка автоматически возлагается только на платформу. Все это могло бы стать тем самым ответственным подходом, который не отрицает угрозу, а ищет способ справиться с ней солидарно. То, как крупный бизнес справится с этим вызовом — выберет ли он исключительно юридическую самооборону или пойдет по пути солидарной ответственности, — определит, останется ли концепция «ответственного бизнеса» содержательной или превратится в пустую маркетинговую декларацию. Пока же мы видим, как каждый участник цепочки пытается в одиночку переложить риск на соседа, и в такой конструкции конечным пострадавшим почти всегда оказывается самый слабый – малый бизнес.