Добро должно быть... с налоговыми льготами

В деловой среде все чаще обсуждается, что благотворительность — это не только вопрос личной инициативы, но и результат продуманной налоговой архитектуры. Управляющий партнер консалтинговой компании Quattor Advisory Гайк Мартиросян рассказывает, какие механизмы поддержки филантропии уже работают в разных странах, что происходит в России и как меняется отношение состоятельных россиян к благотворительности.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

В бизнесе любое решение принимается через призму его экономической логики. Благотворительность в этой картине долго оставалась исключением: считалось, что мотив здесь один — желание помочь, а налоговые последствия вторичны. Однако анализ того, как устроена государственная поддержка филантропии в разных юрисдикциях, убеждает в обратном. Там, где государство выстраивает понятную и щедрую систему стимулов, объем частных пожертвований растет значительно быстрее, чем там, где благотворительность остается личной инициативой без институциональной поддержки. Россия находится где-то посередине этого спектра, и разговор о том, что нужно донастроить, уже назрел.

Мировые модели: от сингапурской щедрости до американской перенастройки

Один из показательных примеров последних лет — Сингапур. Государство предоставляет меценатам вычет в размере 250% от суммы пожертвования: перечислив в фонд с соответствующим статусом миллион, компания или частное лицо уменьшают налогооблагаемую базу на два с половиной миллиона. Льгота, которая должна была истечь в конце 2026 года, продлена бюджетом 2026 года до 31 декабря 2029 года и распространяется на денежные пожертвования, акции и даже недвижимость. При этом фонд-получатель сам передает данные в налоговую службу — благотворителю не нужно ничего декларировать отдельно. Эта же логика встроена в работу сингапурских семейных офисов: льготные налоговые режимы для управления капиталом там системно сочетаются с регулярной донорской программой — это признанный государством инструмент планирования, а не серая зона.

В Великобритании выгода от вычета достается не донору, а фонду. Механизм Gift Aid устроен так: жертвуя условные 100 фунтов, меценат фактически передает фонду право забрать у казначейства еще 25 фунтов — сумму базового налога, ранее уплаченного государству с этого дохода. Для фонда это означает предсказуемый источник дополнительного финансирования, а для государства — способ конвертировать частную инициативу в системную поддержку сектора без прямых бюджетных трат. Действует в стране и гибкий инструмент переноса: пожертвования, сделанные в начале года, можно «привязать» к декларации за предыдущий налоговый период и получить возврат по более высокой прошлогодней ставке — правда, воспользоваться им можно только до подачи декларации за текущий год.

В США модель более консервативная, но с 2026 года она заметно перенастроена. Раньше вычет был доступен только тем, кто отказывался от стандартного вычета в пользу детализированной декларации. Теперь право на вычет получили и те, кто декларацию не детализирует, — до $1 тыс. для одиночного налогоплательщика и до $2 тыс. для супругов, подающих совместно. Одновременно для детализирующих появился порог: первые 0,5% от скорректированного валового дохода вычету не подлежат, то есть мелкие разовые пожертвования потеряли налоговый смысл. Для корпораций к прежнему потолку в 10% от прибыли добавился аналогичный нижний порог в 1%. Логика реформы понятна: расширить круг доноров, но стимулировать не символические, а значимые суммы.

Отдельная тенденция, которую годами наблюдают консультанты по международному структурированию: благотворительные структуры все чаще регистрируются не там, где живет и работает донор, а там, где налоговый режим и административная нагрузка мягче. География капитала в филантропии подчиняется тем же законам, что и география бизнеса.

Российская практика: что уже работает и что буксует

Российская система за последние годы прошла заметный путь, и было бы несправедливо этого не признать. Компании на общей системе налогообложения с 2020 года вправе относить пожертвования в пользу зарегистрированных социально ориентированных НКО на внереализационные расходы, уменьшая налог на прибыль, — правда, в пределах 1% от выручки. Частные лица могут вернуть 13% от суммы пожертвования через социальный налоговый вычет по НДФЛ, при этом учитываемая сумма по общему правилу не должна превышать 25% годового дохода. Нужны декларация, договор и платежные документы, которые фонды нередко самостоятельно готовят для постоянных доноров. Правильно оформленная помощь, полученная физическим лицом от фонда, НДФЛ не облагается.

Сами благотворительные фонды также пользуются льготами: целевые поступления — деньги, имущество или безвозмездная аренда — не облагаются налогом на прибыль, а благотворительные операции освобождены от НДС. Условие — раздельный учет: доходы от мерча, рекламы и другой коммерческой деятельности облагаются в общем порядке, а целевое расходование пожертвований подтверждается документами. Важно: за счет пожертвований фонд может финансировать собственные административные расходы в пределах 20% от суммы поступлений, если только целевое поступление не направлено именно на содержание фонда.

Экономическая ситуация при этом влияет и на устойчивость самих НКО: небольшие фонды все чаще вынуждены просить постоянных благотворителей поддерживать не только подопечных, но и команду, обеспечивающую работу организации.

Отдельно развивается институт целевого капитала: по последним доступным данным, на конец 2024 года объем российских эндаументов — целевого капитала НКО, который формируется за счет пожертвований, — вырос до 156 млрд рублей, а без учета фонда Потанина рынок за три года прибавил порядка 41%, что говорит о зрелости инструмента как такового. Свежая законодательная новость — продление до 2027 года послаблений по пополнению целевого капитала — тоже работает в правильную сторону.

Проблема в том, что эти механизмы точечно донастроены, но системно не замкнуты друг на друга. Лимит в 1% от выручки для компаний формально создает значительный запас для увеличения благотворительных расходов. Однако крупнейший российский бизнес и без всякой льготы тратит на благотворительность в среднем 0,2% от выручки, то есть действующий потолок пока не подталкивает жертвовать больше, а лишь фиксирует уже сложившийся уровень. Вычет по НДФЛ устроен так, что фактически исключает из льготы наиболее платежеспособную аудиторию — тех, чей основной доход формируется не зарплатой, а капиталом. Право на целевой капитал закреплено только за узким перечнем организационно-правовых форм НКО без каких-либо исключений, что отсекает от системного финансового инструмента часть жизнеспособных организаций. А индивидуальные предприниматели и компании на упрощенной системе налогообложения вообще выпадают из льготы по налогу на прибыль, поскольку этот налог не платят, — при том что именно малый и средний бизнес формирует значительную часть локальной адресной благотворительности в регионах.

Необходимость дальнейшего развития действующих механизмов и устранения существующих пробелов учитывается и на государственном уровне. Минэкономики подготовило план мероприятий на 2026–2027 годы по реализации утвержденной в начале года концепции содействия развитию благотворительности, и документ уже внесен на рассмотрение в правительство. Один из пунктов плана — проработка упрощенного порядка получения социальных налоговых вычетов для граждан, то есть государство намерено снять именно ту административную нагрузку, которая сегодня отпугивает частных доноров от использования уже действующей льготы. Отдельно в плане заложено вовлечение в благотворительность малого и среднего бизнеса — сегмента, который сейчас фактически выпадает из налоговых стимулов. Динамика последних лет показывает, что интерес бизнеса к теме уже растет и без дополнительных стимулов: по данным Минэкономики, пожертвования социально ориентированным НКО со стороны юридических лиц выросли с 10,4 млрд рублей в 2020 году до 146 млрд рублей по итогам 2025 года, а число компаний-участников — с 36 до 308 за пять лет. Упрощение процедур способно эту динамику ускорить.

Как меняется частная благотворительность

Исследования показывают, что для состоятельных доноров благотворительность становится более последовательной. По данным Sber Private Banking, больше половины клиентов сегмента не меняют направления поддержки год к году. А исследование Школы управления «Сколково» показывает: среди держателей капитала свыше $30 млн доля тех, для кого решающий фактор — не разовый жест, а долгосрочность и системность проекта, достигает 66,7% — заметно выше, чем в среднем по более широкой группе состоятельных благотворителей, где этот показатель составляет 38%. Кризисы последних лет не разрушили эту тенденцию, а ускорили: крупные филантропы стали заметно чаще выбирать сложные, социально уязвимые темы — помощь детям-сиротам, тяжелобольным, людям в трудных жизненных обстоятельствах — вместо разовых имиджевых акций.

Однако регулярная благотворительность не ограничивается владельцами крупнейших состояний. По нашим наблюдениям, заметную активность проявляют и люди со средним и выше среднего достатком: они регулярно поддерживают фонды, участвуют в благотворительных мероприятиях и создают собственные инициативы. Эту логику иллюстрирует, например, опыт моего коллеги, директора налоговой практики Quattor Advisory Владимира Кима. Более десяти лет он регулярно поддерживает фонд «Подари жизнь» финансово, а в этом году вместе с партнерами планирует учредить собственный фонд для комплексного сопровождения семей с тяжелобольными детьми: проект проходит юридическую и организационную подготовку, к активному развитию фонда рассчитывают перейти в 2027 году.

Главный вопрос для российской налоговой политики в сфере благотворительности — удастся ли объединить уже действующие льготы и вычеты в понятную систему стимулов для разных категорий доноров. Пока механизмы поддержки компаний, частных лиц и НКО развиваются преимущественно отдельно друг от друга, а возможности использовать их зависят от источника дохода, налогового режима и организационно-правовой формы получателя.

Планы Минэкономики по упрощению социальных вычетов и цифровизации донорских платформ — движение в правильном направлении, но, по моему мнению, эффект будет заметен, только если эти меры свяжут в единую архитектуру с расширенным лимитом для бизнеса и более широким доступом к целевому капиталу. Следующий важный шаг — адаптация налоговых стимулов для малого и среднего бизнеса, владельцев капитала и более широкого круга НКО. Тогда Россия получит шанс перейти от нынешних 146 млрд руб. пожертвований со стороны бизнеса к принципиально другому порядку цифр. Международный опыт показывает, что понятные и доступные механизмы поддержки способствуют росту самого сектора и, что немаловажно, доверия к нему.