Природные экосистемы важны, но не являются панацеей для климатической политики

Вопрос о роли природных поглотителей в построении экономики с нулевыми чистыми выбросами парниковых газов в последние годы вышел из сугубо научной дискуссии и стал одним из центральных элементов климатической политики. Практически все долгосрочные стратегии достижения углеродной нейтральности предполагают, что полностью избавиться от выбросов парниковых газов в ближайшие десятилетия невозможно. Даже при глубокой декарбонизации экономики сохраняются отрасли, где выбросы трудно устранить технологически или экономически. Речь идет прежде всего о сельском хозяйстве, части промышленности, авиации, морском транспорте и ряде производственных процессов. Поэтому возникает задача компенсировать выбросы, которые невозможно предотвратить. Здесь ключевую роль играют природные экосистемы — леса, почвы, болота, морские экосистемы, — а в перспективе и технологии удаления углекислого газа непосредственно из атмосферы.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Однако логика компенсации выбросов за счет поглощения постепенно меняется. В мае 2026 года ОЭСР опубликовала исследование What Makes Climate Change Mitigation Policies Work? A Meta-analysis of the Empirical Literature on Policy Effectiveness — «Что определяет эффективность мер по смягчению изменения климата? Метаанализ эмпирических исследований». Авторы обобщили 336 оценок из 121 работы, посвященной воздействию климатической политики на выбросы в энергетике, промышленности, транспорте, зданиях, а также в сельском и лесном хозяйстве и землепользовании. Исследование показывает, что результат зависит не столько от выбора между экономическими, нормативными и информационными мерами, сколько от конструкции политики и условий ее исполнения. В частности, технологически нейтральные меры — не предписывающие заранее конкретный способ сокращения или компенсации выбросов — в среднем обеспечивали снижение выбросов на четыре процентных пункта больше, чем меры, ориентированные на отдельные технологии. При этом заметную роль играли административные возможности государства, соблюдение требований и фактическое исполнение принятых решений. Иными словами, само наличие поглотителей или программ их поддержки еще не гарантирует климатического эффекта: поглощение работает лишь как часть последовательно выстроенной политики, в которой одновременно сокращаются выбросы и поддерживается способность экосистем связывать углерод. Авторы не обнаружили универсального инструмента, который был бы существенно эффективнее остальных. Экономические меры, нормативное регулирование и информационная политика способны обеспечивать сопоставимые результаты. Намного большее значение имеют качество проектирования политики, ее технологическая нейтральность и способность государства обеспечить выполнение принятых решений.

Этот вывод имеет принципиальное значение. Роль природных поглотителей становится все более важной, однако сами по себе они не могут компенсировать недостаточный прогресс в сокращении выбросов. Причина заключается не только в масштабах необходимых компенсаций. Природные экосистемы сами подвержены воздействию изменения климата. Их способность накапливать углерод зависит от возраста лесов, пожаров, состояния почв, санитарного состояния насаждений, изменения режима осадков, засух и множества других факторов. Так, величина поглощения не является постоянной. Она может как увеличиваться, так и сокращаться.

Российские данные хорошо иллюстрируют эту проблему. В конце июня Россия представила в Секретариат Рамочной конвенции ООН об изменении климата очередной национальный кадастр антропогенных выбросов парниковых газов и их поглощения за 1990–2024 годы. Как и в предыдущие годы, весь исторический ряд был вновь пересчитан с использованием обновленных методик. По мнению директора «КарбонЛаб» Михаила Юлкина, подобная практика затрудняет сопоставление результатов разных лет и создает ситуацию, при которой оценка прогресса зависит не только от реальных изменений, но и от очередного пересмотра методологии расчета.

Если посмотреть не на абсолютные объемы поглощения, а на их способность компенсировать выбросы остальных отраслей экономики, становится заметно устойчивое снижение вклада сектора землепользования, изменений землепользования и лесного хозяйства. В середине 2000-х годов этот сектор позволял компенсировать от 80 до почти 89% выбросов остальных отраслей. В последние годы показатель заметно снизился. В 2024 году он составил 52,2%, а в 2021 году опускался до 36,5%. Этот факт еще не означает деградации российских лесов. Но он показывает, что рассчитывать на постоянный рост их климатического вклада уже нельзя. Между тем именно увеличение поглотительной способности лесов занимает важное место в действующей Стратегии социально-экономического развития России с низким уровнем выбросов парниковых газов.

По расчетам господина Юлкина, в 2015 году объем выбросов, который России оставалось устранить или компенсировать для достижения углеродной нейтральности, составлял около 817 млн тонн CO2-эквивалента. К 2024 году этот показатель увеличился до 1,02 млрд тонн. Иными словами, расстояние до чистого нуля не сократилось, а выросло более чем на 200 млн тонн CO2-эквивалента. Эти данные важны не только для оценки российской климатической политики. Они показывают более общую закономерность. По мере развития климатической повестки природные поглотители все чаще рассматриваются не как альтернатива сокращению выбросов, а как механизм компенсации тех выбросов, которые невозможно устранить другими способами.

Такая логика постепенно становится основой большинства современных подходов к достижению углеродной нейтральности. Максимально возможное сокращение выбросов рассматривается как первоочередная задача, а природные экосистемы — как инструмент завершения этого процесса, позволяющий компенсировать остаточные выбросы. Именно поэтому эффективность климатической политики сегодня все чаще оценивается не по объему поглощения самому по себе, а по тому, насколько последовательно сочетаются два процесса — сокращение новых выбросов и сохранение способности природных экосистем связывать уже накопленный в атмосфере углерод.

В этом смысле российский опыт оказывается показательным. Он демонстрирует не столько особенности национальной климатической политики, сколько общую проблему, с которой сталкиваются многие страны. Даже обладание крупнейшими лесными ресурсами не избавляет экономику от необходимости сокращать собственные выбросы. Напротив, чем менее предсказуемым становится вклад природных поглотителей, тем большее значение приобретает снижение самих выбросов. И именно сочетание этих двух направлений сегодня рассматривается как наиболее реалистичный путь к достижению климатической нейтральности.

Евгений Видов