«Нивелировать негативное воздействие на климат за счет экосистем пока не удается»
Что показывает обновленный кадастр выбросов и поглощений парников газов РФ
Михаил Юлкин из «КарбонЛаб» анализирует опубликованные в июне 2026 года данные о выбросах и поглощении углекислого газа и приходит к выводу, что полагаться только на поглотительную способность лесов в достижении углеродной нейтральности экономики РФ не приходится. Требуется пересмотр стратегии социально-экономического развития России с низким уровнем выбросов парниковых газов.
Фото: Из личного архива
Фото: Из личного архива
В конце июня 2026 года Россия с двухмесячным опозданием представила в Секретариат Рамочной конвенции ООН об изменении климата (РКИК) национальный кадастр антропогенных выбросов парниковых газов (ПГ) из источников и их абсорбции поглотителями за 1990-2024 годы и соответствующий доклад. Подготовка таких кадастров является обычной ежегодной практикой и обязанностью стран, участвующих в международных соглашениях по климату. Но в России эта практика имеет свои национальные особенности.
Так уж повелось, что каждый год мы получаем совершенно новый кадастр, в котором все данные о выбросах ПГ из источников и об их абсорбции поглотителями, начиная с 1990 года, пересчитаны заново. Титанический труд, надо сказать. Склоняю голову и снимаю шляпу. Но проблема в том, что из-за этого мы никогда не знаем и не можем с уверенностью сказать, какой вклад мы как страна вносим в глобальное изменение климата и сколько выбросов ПГ нам еще надо сократить (устранить) или перекрыть дополнительными поглощениями, чтобы выйти в ноль (достичь углеродной нейтральности), как этого требует Парижское соглашение и наша собственная Климатическая доктрина. Это очень неудобно. Хуже того, это создает иллюзию, что задачу можно решить на бумаге, простой подгонкой данных, улучшением методологии расчета и уточнением применяемых коэффициентов.
Ниже (см. рисунок 1) представлены данные о выбросах ПГ за один и тот же 1990 год, взятые из пяти последовательных кадастров – 2022 г., 2023 г., 2024 г., 2025 г. и 2026 г. Нетрудно заметить, что данные о выбросах ПГ без учета сектора землепользования, изменения землепользования и лесного хозяйства (ЗИЗЛХ) более или менее совпадают, а данные по самому сектору ЗИЗЛХ сильно скачут. При этом четко прослеживается тенденция: чем дальше в историю уходит от нас 1990 год, тем больше поглощений СО2 в секторе ЗИЗЛХ за этот год мы обнаруживаем. Прямо как в фильме «Когда деревья были большими», где главной героине тоже казалось, что в детстве деревья были выше и мощнее.
В принципе, пересматривать прошлые данные хорошо и правильно. Это обязательно надо делать. Но не каждый же год! Ведь каждая такая реформация кадастра означает, что мы меняем линейку и начинаем с новой точки, теряя возможность последовательно сравнивать результаты в ретроспективе, а также ставить цели и планировать мероприятия на будущее. Не лучше ли упорядочить процесс и пересматривать применяемые методики и коэффициенты не каждый год, а раз в пять лет, по окончании срока, на который рассчитаны установленные национальные цели по сокращению выбросов ПГ и увеличению их абсорбции?
И еще. Не пора ли перестать оглядываться на 1990 год и ставить цели по сокращению выбросов в процентах от этой базы? В конце концов, дело ведь не в том, на сколько процентов мы сократим выбросы ПГ относительно базового года, а в том, как быстро мы достигнем чистого нуля и пойдем дальше. А для этого совсем необязательно ссылаться на 1990 год, про который мы многого не знаем и многое додумываем задним числом. Можно взять более близкий к нам год, про который мы знаем больше. Например, 2020-й, для которого ранее указом президента была установлена национальная цель по сокращению выбросов ПГ. Полагаю, что результаты выполнения президентского указа подведены и аккуратные данные о выбросах и поглощении ПГ за 2020 год имеются. Тем более, что в 2022-2024 гг. была проделана большая работа по актуализации данных мониторинга климатически активных веществ в рамках первого этапа ВИП ГЗ, стоившего бюджету (налогоплательщикам) около 10 млрд. руб.
Согласно данным нового кадастра, чистые выбросы ПГ на территории России без учета сектора ЗИЗЛХ сократились по сравнению с 1990 годом почти на треть (на 32,36%), а с учетом ЗИЗЛХ – чуть ли не в 2,5 раза (см. рисунок 2).
В основном это было вызвано падением промышленного производства и тяжелейшей рецессией экономики в 1990-х гг., вызванной распадом СССР. Однако ближе к концу 1990-х гг. негативный тренд удалось переломить, и российская экономика снова пошла в рост. К этому моменту нетто-выбросы ПГ в России без учета ЗИЗЛХ сократились на 40%, а с учетом ЗИЗЛХ – более чем в 4 (!) раза, или на 78,56%. Но до декаплинга дело не дошло. С 2001 года выбросы ПГ (без учета ЗИЗЛХ) начали расти. Редкие падения связаны с глобальными экономическими кризисами и пандемией. Всего за период с 2000 по 2024 гг. выбросы ПГ без учета ЗИЗЛХ в России выросли на 12,72%, а с учетом ЗИЗЛХ – почти в 2 раза (на 94,1%).
А это как раз тот самый период, когда промышленно развитым странам надо было сокращать выбросы ПГ. Напомню, что Киотский протокол, который впервые ввел ограничения на выбросы ПГ для развитых стран, был принят в декабре 1997 года и вступил в силу в феврале 2005 года после его ратификации Россией. К большому нашему везению, за базовый год в РКИК ООН и в Киотском протоколе был принят 1990 г., что позволило России все эти годы выезжать на старом багаже и, обращая свой экономический провал 1990-х гг. в климатический плюс, уверенно показывать в отчетах сокращение выбросов ПГ относительно базы 1990 года.
Но в Парижском соглашении, которое было принято в 2015 году, база 1990 года уже не играет такой роли, как в Киотском протоколе. Нужно не просто сократить выбросы ПГ относительно 1990 года, нужно каждые пять лет принимать все более и более амбициозные цели (ОНУВ) по сокращению выбросов и увеличению поглощений ПГ и неуклонно двигаться к достижению этих целей с таким расчетом, чтобы к середине текущего века выйти в ноль, стать углеродно нейтральными. Правда, при этом можно без ограничений засчитывать поглощения СО2 в управляемых лесах и в других экосистемах, контролируемых человеком.
С учетом этого полезно сравнить текущие выбросы ПГ с выбросами 2015 года. Увы, результат неутешительный. Без учета ЗИЗЛХ выбросы выросли на 8,44%, а с учетом ЗИЗЛХ – аж на 24,92%.
Выходит, что сектор ЗИЗЛХ, в котором учитывается абсорбция СО2 из атмосферы, нас подводит и не оправдывает ожиданий. Стратегия социально-экономического развития России с низким уровнем выбросов ПГ делает ставку именно на увеличение поглотительной способности лесов (ведь по площади лесов Россия занимает первое место в мире!), а по факту способность лесов накапливать углерод, выводя его из атмосферы, не растет, а, наоборот, падает. Максимальный вклад сектора ЗИЗЛХ в уменьшение антропогенных выбросов ПГ пришелся на период с 2004 по 2009 гг., когда благодаря сектору ЗИЗЛХ удавалось нейтрализовать от 80% до 88,5% выбросов ПГ от остальных секторов. Однако в последние годы эта доля неуклонно снижается. В 2024 году сектор ЗИЗЛХ покрыл только 52,22% выбросов ПГ от других секторов. И это еще был не самый плохой год. Трижды за последние 10 лет эта доля не поднималась выше 50%, а в 2021 году упала до 36,5%.
С таким трендом цель достижения углеродной нейтральности к середине века становится не ближе, а дальше. В 2015 году для выхода в чистый ноль нам оставалось устранить или покрыть 817,5 млн тонн СО2-экв. выбросов ПГ, а в 2024 году – 1 021,3 млн тонн СО2-экв., т.е. на 204 млн тонн больше. Мало того, в течение этого периода мы ни разу, ни в одном году не были ближе к чистому нулю, чем в 2015-м. Отсюда вопрос: не пора ли вернуться к стратегии социально-экономического развития России с низким уровнем выбросов ПГ, привести ее в соответствие с новыми данными учета выбросов и поглощений ПГ и пересмотреть заложенные в ней целевые показатели и приоритеты?