Вам климатическая повестка
От идеологии декарбонизации к прагматике адаптации и суверенитета
Климатическая повестка в России в 2026 году трансформировалась из области идеологических споров в сферу практической экономической политики, фиксируют в ежегодном национальном докладе о климатической повестке, представленном на Петербургском международном экономическом форуме, эксперты Российского союза промышленников и предпринимателей и РАН. Отсутствие адаптационных мер к изменениям климата, говорится в докладе, может нести существенные экономические риски — при изменении среднегодовой температуры на 1°C потенциальное сокращение годового объема ВВП РФ может достигать 3,1 трлн руб. в ценах 2022 года. В то же время эффективная адаптация способна не только демпфировать возможные потери, но и создать возможности для экономического роста.
Фото: Игорь Иванко, Коммерсантъ
Фото: Игорь Иванко, Коммерсантъ
Смена парадигмы
Российский союз промышленников и предпринимателей (РСПП) в рамках Петербургского международного экономического форума представил совместно с РАН второй ежегодный национальный доклад о климатической повестке в России. Как отмечается в документе, 2026 год стал переломным моментом. Если в предыдущее десятилетие дискурс во многом формировался под влиянием западных трендов зеленого перехода и агрессивной декарбонизации, то текущая стратегия государства претерпела фундаментальную трансформацию. Сегодня можно констатировать окончательный переход от риторики сокращения выбросов любой ценой к прагматичной модели адаптационного развития.
Этот сдвиг обусловлен комплексом факторов: геополитической изоляцией, санкционным давлением, ограничивающим доступ к зеленым технологиям, а также объективным осознанием того, что мир уже перешагнул порог глобального потепления на 1,5°C. В этих условиях задача удержания температуры в рамках Парижского соглашения без глобальной кооперации становится малореалистичной. Более того, экономические расчеты показывают, что игнорирование климатических изменений несет для российской экономики гораздо большие риски, чем затраты на меры по смягчению последствий.
По оценке Института народнохозяйственного прогнозирования РАН, при росте средней температуры на 1°C ежегодные потери ВВП могут достигать 3,1 трлн руб. Эти убытки формируются за счет разрушения инфраструктуры в зоне вечной мерзлоты, снижения продуктивности сельского хозяйства в традиционных регионах, увеличения частоты и силы природных катастроф (наводнений, лесных пожаров), а также роста затрат на здравоохранение из-за распространения новых заболеваний и тепловых стрессов. В противовес этому инвестиции в адаптацию рассматриваются не как бремя, а как драйвер роста — это связано с расширением сельскохозяйственных земель на север, развитием Северного морского пути из-за сокращения ледового покрова, снижением затрат на отопление в зимний период и освоением новых месторождений полезных ископаемых, ранее недоступных из-за суровых климатических условий.
Сценарии развития
В докладе представлены три сценария развития национальной климатической политики до 2060 года, которые позволяют оценить баланс между затратами на митигацию (сокращение выбросов) и адаптацию. Сценарий «Агрессивный» предполагает форсированную декарбонизацию по западному образцу с упором на дорогостоящие технологии (водород, ВИЭ) и жесткое квотирование вбросов. Годовые затраты на реализацию политики оцениваются в 5,9 трлн руб. (в ценах 2021 года), почти 100% средств направляется на митигацию, расходы на адаптацию минимальны или отсутствуют. Этот сценарий признан наименее эффективным в текущих геополитических условиях, так как он требует технологий, доступ к которым ограничен, и не решает проблему неизбежных климатических изменений. В этом сценарии чистые выбросы снижаются значительно, но ценой огромного давления на промышленность и ТЭК. Экономический рост замедляется из-за высоких издержек бизнеса.
Сценарий «Умеренный» представляет собой инерционный вариант развития, при котором государство продолжает текущую политику без существенных изменений. На реализацию этого сценария может уйти порядка 5,1 трлн руб. в год, из них 77% — на митигацию, 27% — на адаптацию. В этом случае снижение выбросов происходит медленно, преимущественно за счет естественного спада в некоторых отраслях и модернизации наиболее эффективных предприятий. Адаптационные меры носят фрагментарный характер. Риск накопления ущерба от климатических катастроф остается высоким.
Сценарий «Оптимальный» предлагается докладом как наиболее сбалансированный и экономически обоснованный путь для России. Расходы государства составят 4,4 трлн руб. в год — наименьшие совокупные затраты среди всех сценариев. Баланс смещается в сторону адаптации. На митигацию направляется 40% средств, на адаптацию — 27%, остальное — на научное обеспечение и инфраструктуру. Этот сценарий обеспечивает достижение целей второго Определяемого на национальном уровне вклада — сокращение нетто-выбросов до 65–67% от уровня 1990 года к 2035 году — не за счет искусственного ограничения промышленности, а за счет точного учета поглощающей способности экосистем и внедрения энергоэффективных технологий. Главное преимущество — значительное снижение климатических рисков для ВВП благодаря системной адаптации.
Уроки Сахалина
Сегодня государство, обещая не спешить с введением климатического регулирования бизнеса, все-таки тестирует и жесткий подход в рамках так называемого Сахалинского эксперимента. В соответствии с ним компании получают квоты на выбросы, которыми должны или погашать произведенный объем СО2, или продавать их тем, у кого квот не хватает. Одновременно промышленность должна сокращать выбросы и модернизировать мощности в рамках такого подхода. Однако результаты эксперимента за 2024–2025 годы выявили фундаментальные проблемы подхода, основанного исключительно на административном квотировании. Так, углеродная нейтральность на Сахалине была обеспечена не столько реальным сокращением выбросов, сколько многократным уточнением данных о поглощении парниковых газов (ПГ) сектором землепользования.
Анализ кадастров за разные годы показал заметные расхождения: нетто-выбросы за 2019 год после трех корректировок уменьшились в 3,9 раза, за 2020 год — в 3,7 раза, за 2021 год — в 5,3 раза. Это свидетельствует о том, что первоначальные оценки поглощающей способности лесов были крайне занижены. Как только были применены современные методы мониторинга (в том числе в рамках ВИП ГЗ), углеродный след региона резко сократился математически, без физических изменений в промышленности.
Тиражирование сахалинской модели квотирования на другие регионы признано преждевременным и потенциально вредным. Жесткие ограничения для бизнеса, основанные на неточных данных, могут привести к деиндустриализации регионов без реального экологического эффекта. Доклад рекомендует приостановить расширение системы квотирования до завершения общенационального уточнения кадастра ПГ.
Углеродный рынок
Не менее важной является история с интеграцией российского углеродного рынка в глобальную повестку — торговля углеродными единицами в той или иной форме уже вводится в ряде стран. 2026 год станет решающим для отечественного сегмента, уверены авторы доклада. Ключевой задачей является успешное прохождение аккредитации национального реестра углеродных единиц в системе ICAO (Международная организация гражданской авиации) для участия в механизме CORSIA (Carbon Offsetting and Reduction Scheme for International Aviation). CORSIA — это первый глобальный рыночный механизм, обязывающий авиакомпании компенсировать рост выбросов CO2.
Для России это окно возможностей, констатируют в РСПП и РАН. Рынок CORSIA обладает высокой платежеспособностью, так как участие в нем обязательно для международных перевозчиков. Особенно важна в этом контексте качественная верификация — она подтвердит, что российские углеродные единицы (особенно от лесоклиматических проектов) соответствуют строгим международным стандартам верификации. Это откроет путь для продажи российских углеродных кредитов зарубежным компаниям, несмотря на санкционные ограничения в других секторах.
Помимо многосторонних механизмов, Россия активно развивает двустороннее сотрудничество в рамках статьи 6 Парижского соглашения. Приоритетными партнерами выступают страны БРИКС, ЕАЭС и другие дружественные государства. Заключение соглашений позволит российским компаниям инвестировать в климатические проекты за рубежом и засчитывать полученные единицы в свой национальный вклад. Также это даст возможность импортировать технологии в обмен на углеродные кредиты.
Новый национальный приоритет
Если митигация влияет на глобальную температуру в долгосрочной перспективе и требует глобальных усилий, то адаптация дает немедленный экономический эффект здесь и сейчас. Для России, территория которой нагревается в 2,5 раза быстрее среднемирового темпа, адаптация является вопросом национальной безопасности. Климатические риски наносят прямой ущерб инфраструктуре, сельскому хозяйству и здоровью населения. Поэтому переориентация финансовых потоков на адаптацию признана безальтернативной.
Климатическая повестка России в 2026 году вступает в фазу зрелости и прагматизма. Отказавшись от слепого копирования западных моделей зеленого перехода, страна выстраивает суверенную систему, основанную на своих уникальных преимуществах: огромной территории, мощном потенциале лесопоглощения и развитой атомной энергетике. Главный урок последних лет заключается в том, говорится в документе, что климатическая политика не должна быть самоцелью. Ее задача — служить экономике, защищать население от стихийных бедствий и обеспечивать конкурентоспособность российских товаров на мировых рынках.
Все зависит от слаженных действий государства, науки и бизнеса. Государство должно создать понятные и стабильные правила игры, наука — предоставить точные данные для принятия решений, а бизнес — инвестировать в технологии, делающие страну более устойчивой к вызовам меняющегося климата. Только такой комплексный подход позволит России не только выполнить свои международные обязательства, но и превратить климатические изменения из угрозы в источник новых возможностей для развития.